— Не думаю, что у меня есть особый выбор, верно? — вздохнул он, упираясь языком в щёку.

— Нет, — ответил я. — Мы выезжаем завтра, раз ты уже очнулся. Для тебя подготовят специальную повозку, поскольку верхом ехать ты не способен.

Рапп пробормотал себе под нос несколько весьма выразительных ругательств, но в конце концов кивнул.

— Ненавижу быть беспомощным.

В этом мы были удивительно похожи.

Я поднялся со своего места и подошёл к нему. Ассирия отступила, давая нам пространство.

— Я знаю. Но я чертовски рад, что ты жив.

Горло снова сдавило, и я вновь прочистил его.

— Я не смог бы выиграть эту войну без тебя.

Перед глазами вспыхнули воспоминания о днях после того, как мне пришлось убить Таста, и о том, как Рапп ни на шаг не отходил от меня. Как заставлял меня есть, пить воду. Как помогал снова найти смысл в том, чтобы взять в руки меч. А ещё раньше он был моим другом.

А после?

Он стал братом, которого у меня никогда не было.

— Ох, Рокат, только не становись сейчас сентиментальным, — поддразнил он меня, и в моей груди прокатилось низкое рычание.

Весы вновь начинали склоняться в другую сторону, и это мне совсем не нравилось.

— Но ты прав, и я тебе определённо нужен. Так что я восстановлюсь, а потом мы оторвём голову Зафу, а заодно и чёртовому Захалу. Идёт?

Эти слова были таким же утешением для него, как и для меня.

— Идёт, — согласился я, поправляя на нём тунику. — Отдыхай. Утром мы за тобой придём.

Кивнув, он откинул голову назад и закрыл глаза.

Мы покинули шатёр целителя в молчании. Ни один из нас не мог отвести от него взгляд, пока темнота внутри шатра полностью не поглотила его силуэт.

Солнце пылало высоко над головой, пока мы шли по главной дороге лагеря.

Ассирия внезапно остановилась на полушаге, и я замедлил шаг, поворачиваясь к ней.

Она поправила шарф и подняла взгляд на меня.

Пламя в её глазах вспыхнуло с новой силой — обновлённое, ожившее и ненасытное.

В нём горело обещание: мы сожжём всё, что встанет между нами и победой.

И из пепла построим мир, в котором ни одной женщине больше никогда не придётся скрывать, кто она на самом деле.

Интерлюдия.

Крал восседал на своём троне, и его корона сверкала в лучах света, льющихся через роскошные окна. Рядом с ним стоял Халалхиво, скрестив руки на бронированной груди. После смерти их отцов он оставался рядом со своим кузеном, обеспечивая ему защиту до тех пор, пока не будет подготовлено достойное подразделение охраны, соответствующее его высоким требованиям.

Мгновение спустя в зал вплыла недавно назначенная Верховная жрица. Её длинное скромное чёрное платье шелестело по отполированному полу. Полупрозрачная чёрная вуаль скрывала её черты, а венец на лбу удерживал её на месте.

— Что думаете? — спросила она своих кузенов, медленно повернувшись вокруг себя, демонстрируя наряд.

— Великолепно, — сказал Крал, проводя пальцами по нижней губе.

Верховная жрица остановилась, и ткань собралась вокруг её лодыжек, прежде чем она снова расправила её.

— Теперь все жрицы будут носить чёрное, как перо ворона. Остальные смогут выбирать цвета по своему вкусу, но все будут носить такие же вуали.

Её улыбка — натянутая, надломленная, хрупкая — была маской, мало чем отличавшейся от тонкой ткани, скрывающей её лицо. Остались в прошлом дни её открытых летних платьев. Дни, когда она показывала свои сильные руки и стройную фигуру. Теперь ей и всем женщинам этого мира приходилось прятаться за тёмной тканью.

По крайней мере, в этом новом мире она всё ещё оставалась равной своему кузену-мужчине, даже если её пастве этого не было дано.

— Найюр Оллмунд Варрир должен прибыть с минуты на минуту. Если Судьбы на нашей стороне, он окажется меньшей змеёй, чем остальные, — сказал ей Крал, жестом приглашая занять место слева от себя. — Сможешь рассказать ему о своих планах относительно одежды, как только мы получим его согласие. В конце концов, именно он является крупнейшим производителем тканей в Мире Демонов.

Верховная жрица заняла своё место. Расправив плечи и приподняв подбородок, она стала ждать дворянина, который, как они все надеялись, поможет склонить на их сторону остальных.

У дверей паж постучал, объявляя о прибытии Найюра.

— Войдите, — произнёс Крал.

Двери распахнулись, открывая дворянина с бордовыми глазами. Хотя он был значительно старше любого из кузенов, в нём всё ещё сохранялась жизненная энергия молодости. И всё же хитрый изгиб его губ, когда он преклонил колено перед новым Кралом, вызвал тяжёлое чувство тревоги в животе Верховной жрицы.