Где Судьбы обратят на нас свой благосклонный взор и помогут положить конец этой чёртовой войне.

Ассирия вдавила каблуки в бока тёмно-гнедой кобылы, подгоняя её вперёд. Мы ехали бок о бок весь путь от пустыни Пакс, и теперь я позволил ей вырваться немного вперёд, когда мы приблизились к развилке.

На вершине холма она остановилась и окинула взглядом раскинувшийся перед нами простор. Навыки разведчицы, которым я обучал её все эти месяцы, сработали сами собой. На моих губах мелькнула лёгкая улыбка. Время, которое мы проведём в Фюреде, будет посвящено дальнейшему развитию её способностей и боевых навыков. Когда мы вернёмся на фронт, она будет полностью готова снова встретиться с Ангелами.

И убивать их на каждом шагу.

Она станет такой же грозной, какой выглядела сейчас: волосы заплетены назад, острый язык готов уничтожить любого, кто осмелится её оспорить.

— Так вот оно, — повторил я её слова, натягивая поводья жеребца и направляя его рядом с кобылой.

Мысли Ассирии вновь вернулись ко всем тем ужасным воспоминаниям, которыми я делился с ней о своём отце и обо всём, что произошло со мной здесь.

— Всё совсем не так, как я себе представляла, — сказала она, поёрзав в седле.

— И чего же ты ожидала, маленькая самозванка? — спросил я, опуская руки на переднюю луку седла.

Она слегка пожала плечом.

— Наверное, чего-то более зловещего.

Низкий смешок прокатился в моей груди.

— Неужели я настолько тебя испортил, истинная пара, что только опасность заставляет твоё сердце биться чаще? Заставляет чувствовать себя живой?

Она посмотрела на меня, прикусывая нижнюю губу.

— Нет.

— Тогда я постараюсь лучше, — ответил я, и в моём голосе прозвучало мрачное обещание.

Стук копыт разрушил наш момент, и я оглянулся через плечо.

Остальная часть нашего отряда наконец догнала нас.

А значит, пора было двигаться дальше.

Из груди вырвался тяжёлый вздох, и я размял шею.

Моя истинная пара посмотрела на меня. Её коварные бордовые глаза внимательно изучали меня.

— Ты готов?

— Да, — ответил я, цокнув языком и вновь пуская чёрного жеребца вперёд.

Левая дорога на развилке вела прямо к воротам академии. Поворот на неё не вызывал во мне ни тепла, ни чувства возвращения домой.

Вместо этого холодный ужас цеплялся за меня, словно густой туман.

— Если я задам ещё вопросы об академии, ты будешь отвечать мне чем-то длиннее одного-двух слов? — поддела она, когда её кобыла вновь поравнялась со мной.

— Если хочешь, буду, — проворчал я.

Чёрт возьми, ненавижу, когда она так точно меня подлавливает.

Она одарила меня приторно-сладкой улыбкой.

— Да, пожалуйста.

Моя кровь вскипела, мгновенно отозвавшись в паху.

— Мне нравится, когда ты умоляешь.

Я направил своего жеребца ближе к ней.

— Возможно, позже мне придётся заставить тебя умолять о чём-нибудь ещё.

Желание прокатилось по нашей Связи истинной пары.

«Только после того, как мы искупаемся», — отозвалась она, и её голос прозвучал в моём сознании хрипловато и томно.

— Подожди, пока не увидишь мои комнаты здесь. Тебе захочется принять ванну вместе.

Я сказал это, и перед глазами тут же вспыхнули образы именно этого.

Её горло соблазнительно дрогнуло.

Впереди с тяжёлым скрипом начали открываться двойные осадные ворота. Справедливости ради, отряд такого размера трудно было не заметить, особенно когда на каждой передней башне круглые сутки дежурили наблюдатели. А теперь, когда Ангелы всё глубже проникали на территорию Демонов, это было необходимо.

Я оглянулся на повозку, в которой ехал Рапп, всего в дюжине шагов позади нас. Он всё ещё оставался частично недееспособным, особенно когда речь заходила о том, чтобы долго удерживать себя в сидячем положении. По крайней мере, после нескольких недель восстановления он уже мог полноценно пользоваться руками и самостоятельно есть. Но любое напряжение грудных мышц отбрасывало его назад на несколько дней.

Что он уже проделывал слишком много раз, к всеобщему неудивлению.

Из ворот вышла группа солдат во главе с Паранксоком Олетом. Он был самым высокопоставленным офицером, постоянно находившимся здесь, и руководил подготовкой Демонов с сильными способностями, которых я отправил сюда после массового призыва. Его тёмно-бордовые доспехи блестели на солнце, и я был доволен тем, что без моего надзора он не стал менее собранным. Его дисциплина была одной из причин, по которым я выбрал именно его для этой задачи.

По обе стороны от него стояли другие старшие офицеры. Все они опустились на одно колено и склонили головы к рукам, когда мы остановились. Я спешился, передал поводья Ассирии и подошёл к Паранксоку.

— Встаньте, — приказал я.

Он поднялся, хотя остальные продолжали оставаться в своих почтительных позах.