Рокат поднял голову и встретился взглядом со своим Хадвезером.

Я оставалась молчаливой наблюдательницей их разговора, с увлечением замечая перемены в Рокате.

— Не думай, что я не ценю тебя тоже, Трол. Я выбрал тебя ещё в академии не просто так.

Как и у нас, у Трола были бордовые глаза.

Его волосы были коротко острижены, а сам он всегда носил плотно облегающую кожаную броню, оставлявшую руки открытыми.

В отличие от Раппа и Роката, его кожу не украшали татуировки.

До этого мы общались лишь несколько раз, и я вдруг поняла, что не знаю, какой редкой магией он обладает.

— Если вы не против, можно спросить, какая у вас сила? — выпалила я, не сумев скрыть своего любопытства.

Трол перевёл внимание на меня, хотя уже без той суровости, которую обычно демонстрировал солдатам.

На его губах появилась лёгкая улыбка.

— Я Разломщик. По сути, если объединить лучшие стороны Разрушителей и Кошмаров, получится то, что умею делать я. Я создаю разрезы в воздухе или на земле, которые выглядят настолько реальными, что Ангелы стараются держаться от них подальше. Разумеется, последствия падения в них существуют.

Мои брови поползли вверх от проснувшегося интереса.

— Какие именно?

— Они невероятно острые. Поэтому, если кто-то падает в такой разлом полностью, его буквально разрывает на части. А если лишь коснуться края, ощущение такое, будто тебя рассекли мечом.

— Ничего себе, — ответила я.

Его сила была не похожа ни на что из того, о чём я когда-либо слышала, что, впрочем, было характерно для всех обладателей бордовых глаз.

— Так вот как вам удалось так далеко их оттеснить?

Он кивнул.

— Да. Но чем больше разлом, тем меньше времени я способен его удерживать. Поэтому в каждом сражении мне приходится очень тщательно выбирать, где и когда использовать такой разлом.

— Именно поэтому ты так ценен, Трол. После всего этого ты и сам заслуживаешь отдыха. Ты слишком долго находишься здесь без передышки, — добавил Рокат.

Трол пренебрежительно махнул рукой.

— Отдохну, когда придёт время. Сейчас важнее всего, чтобы передышку получили солдаты, которые находятся здесь дольше всех. Они сражаются гораздо больше, чем я.

Порыв ветра приподнял несколько прядей моих волос, когда в командный центр вошли ещё двое, прерывая наш разговор.

— Халалхиво, — поприветствовали сначала Роката Бананд и Зурронар, затем Трола.

Наконец их внимание твёрдо остановилось на мне.

— Сельхамош.

Этот титул заставил мурашки пробежать по моей коже.

Быть признанной за свою силу…

Что ж, о таком я никогда даже не мечтала.

— Садитесь, — приказал Рокат.

Они оба подчинились.

Затем он повернулся ко мне.

— Ты умеешь писать?

У меня вырвался смешок прежде, чем я успела его сдержать.

— Конечно умею. Меня научила мама.

«Ты знала, что сто лет назад женщинам было запрещено писать, за исключением жриц, которым это было необходимо для общения?» — прозвучал голос Роката в моём сознании.

У меня всё оборвалось внутри.

Это объясняло, почему нас никогда не учили этому в школе.

Мама всегда настаивала, что наш почерк должен быть исключительно изящным. Она говорила, что мы никогда не должны показывать его другим, если не хотим, чтобы наш стиль украли.

Другие девочки в деревне наверняка начали бы меня копировать.

По крайней мере, именно так объяснял это мой детский разум, и поэтому я никогда ни с кем об этом не говорила.

Я никогда не задумывалась над этим глубже.

«Что ж, хорошо, что умею, раз уж мы меняем общество,» — заметила я.

«Да,» — отозвался Рокат в моём сознании.

Он достал пергамент и чернила и передал их мне.

Я аккуратно разложила всё перед собой, ожидая, что именно он попросит меня сделать.

Затем он повернулся к двум мужчинам, которых я спасла.

— Ассирия будет вести записи вашего отчёта. Начнём с самой важной информации, которую вам удалось подслушать.

Бананд и Зурронар, причём Зурронар выглядел значительно здоровее, чем в тот день, когда мы его спасли, по очереди перечисляли всё, что им удалось услышать, иногда останавливаясь, чтобы обсудить точное значение сказанного, поскольку многое было на ангельском языке. Рокат просил их повторить фразу, если они могли её вспомнить, а затем велел мне исправить то, что я записала. Трол время от времени вмешивался, уточняя детали.

По всей видимости, почти год плена оказался достаточно долгим сроком, чтобы собрать огромное количество сведений. Не один раз мне приходилось встряхивать руку, потому что мышцы сводило от того, сколько я писала.