Каждое слово было тщательно подобрано для защиты интересов Дома Варрир.

Крал и Халалхиво это прекрасно понимали.

Связать себя обязательствами с таким мужчиной было огромным риском, но без его поддержки они не могли достичь своих целей.

— Хорошо, — наконец согласился Крал, надеясь, что только что не вручил свою судьбу в руки Жнеца.

— Скрепим договор кровной клятвой, — сказал глава Дома Варрир, извлекая из ножен на поясе короткий церемониальный нож.

Рука Халалхиво мгновенно метнулась к мечу за его спиной, когда он шагнул вперёд.

— В насилии нет необходимости. Я не собираюсь причинять вред своим новым союзникам, — произнёс Найюр, бросая на Халалхиво взгляд, полный презрения.

Крал стиснул зубы. Внутри него боролась нерешительность.

Клятва перед Судьбами означала, что им придётся исполнить всё, чего однажды потребует глава Дома Варрир. Но вместе с тем она не позволит Найюру заставить Дом Врак отказаться от трона.

Он вытащил собственный клинок и рассёк ладонь.

— Ваши условия будут соблюдены, — сказал он, протягивая руку Найюру.

Тот тоже порезал ладонь и прижал свою рану к ране Крала.

— Я к вашим услугам, мой Крал.

После того как Халалхиво и Верховная жрица принесли аналогичные клятвы, они вытерли руки, а раны уже начали затягиваться.

— Что ж, давайте начнём ткать наше будущее.

Без названия

18

18

Переход от сухого, наполненного песком воздуха пустыни к солёному морскому воздуху оказался долгожданной переменой. Когда мы перевалили через очередной пологий холм, перед нами раскинулся Фюред, протянувшийся по плато, которое напрямую выходило к глубокому синему океану. Вдоль дороги тянулись болотистые зелёные растения, покачиваясь под солёным ветром. За столетия своей жизни я провёл здесь больше времени, чем где-либо ещё в Мире демонов, включая Ужгород.

Военная академия, в которой учились мы с Ксаннирином и Раппом, возвышалась рядом с оживлённым приморским городом, словно его суровый спутник. Издалека она выглядела неприступной крепостью: высокие круглые башни через равные промежутки окружали её со всех сторон. Каменные укрепления выступали над краем утёса, защищая от нападения с тыла. Хотя вряд ли кто-нибудь оказался бы настолько глуп, чтобы попытаться взобраться по отвесным скалам, о которые непрерывно разбивались яростные пенящиеся волны.

Сам ветер тоже был грозным противником.

Стоило моему взгляду остановиться на самой высокой башне в задней части академии, как меня накрыло яркое воспоминание о том, как меня столкнули с неё. Вой ветра. Крики. Хлопанье крыльев посвящённых, встречающих смерть среди острых скал и бушующего океана внизу. Как воздушные потоки швыряли меня из стороны в сторону, словно лист. Как захватывало дух от свободного падения. Как грудь наполнялась гордостью в тот миг, когда мои крылья раскрылись в предпоследний момент и поймали восходящий поток, унося меня прочь от смертельно опасных скал.

Но мужчина, прыгнувший после меня, выдохся. Он не сумел правильно управлять своим телом и камнем рухнул в море.

Его смерть не вызвала во мне ни скорби.

Ни сожаления.

Ни каких-либо других чувств.

Как и смерти ещё дюжины других, павших жертвами могущества природы.

Война была игрой на выживание. Если они не могли преуспеть в академии, то не пережили бы ни одного настоящего сражения.

На башнях под ветром развевались чёрные знамёна с эмблемой Армии — скрещенными мечами. Значит, Крал ещё не прибыл. Когда он появится, их заменят бордовые знамёна с тремя черепами Дома Врак.

Узел в моём животе ослаб.

Из-за позднего отъезда, пока мы ждали пробуждения Раппа, я опасался, что они доберутся сюда раньше нас. Втайне я даже надеялся, что что-то задержит их в пути и у меня появится немного времени, чтобы собраться с мыслями перед разговором с ними.

Мои небольшие молитвы были услышаны.

— Так вот оно? — тихо спросила рядом со мной Ассирия.

Я оторвал взгляд от академии и посмотрел на свою истинную пару. Чёрная кожаная броня облегала её, словно вторая кожа, а посадка в седле новой кобылы была гордой и уверенной. Блейз захромал после нашего тяжёлого путешествия, и он заслужил отдых. Как и солдаты, ехавшие позади нас и начинавшие всё заметнее проявлять последствия пережитого. Они сражались, истекали кровью, пережили бесчисленные стычки — некоторые на протяжении многих лет. Такое никогда не проходит бесследно.

Фюред всегда был местом дисциплины.

Жестокости.

Безжалостных тренировок.

Но, возможно, он мог стать чем-то… другим.

С приходом Ассирии, с приходом женщин, с тем будущим, за которое мы сражались, возможно, только возможно, именно это место станет горнилом перемен. Местом, где смогут заживать раны любого рода. Где те, кого давно разлучили, смогут вновь встретиться.