Под тугой кожей штанов моя плоть напряглась, когда желание хлынуло по нашей связи. Я притянул Ассирию ближе, чтобы она почувствовала обещание, скрытое в моих словах.

— Сегодня ночью мы отпразднуем нашу победу по̀том, прикосновениями кожи и теми сладкими звуками, которые ты издаёшь, когда мой рот оказывается между твоих бёдер.

Сжав в кулаке её волосы на затылке, я впился в её губы, совершенно не заботясь о том, что солдаты стали свидетелями этого. В этом поцелуе не было ничего нежного; только притязание, только обладание, только жестокость. Мои зубы впились в её нижнюю губу, выступила капля крови. Я слизнул её, прежде чем мой язык переплёлся с её языком, позволяя металлическому вкусу наполнить наши рты.

Грудь Ассирии тяжело вздымалась, когда я отпустил её.

— А теперь призови свою магию.

Она несколько раз моргнула, и дымка желания постепенно рассеялась. Бросив взгляд через моё плечо, я поправил себя под штанами, устраиваясь удобнее. Вокруг нас начали вспыхивать костры, пока сгущалась ночь, отбрасывая дрожащие отблески на безупречное лицо Ассирии.

Подарив мне последний полный желания взгляд, она провела руками по одежде Аракуэль. Затем закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Обсидиановая тьма вырвалась из её рук и закружилась вокруг неё яростным вихрем. После того как я заметил, насколько медленно она натягивает свои обличья, я предложил ей использовать тени вокруг собственного тела как помощь. Время её превращения стремительно сократилось, пока для обращения в Самозванку не стало требоваться всего одно мгновение.

Я едва успел поразиться тому, насколько гордился ею, как на меня уже смотрел Ангел — выше ростом, с более пышной фигурой и совершенно незнакомыми мне бирюзовыми глазами.

Наша связь приглушилась, словно кто-то набросил на неё толстую меховую шкуру. Чистый, ничем не сдерживаемый ужас, который сжимал меня с того момента, как она не ответила на мой зов на соляных равнинах, с новой силой ожил внутри.

«Ты меня слышишь?» — прозвучал в моей голове голос Ассирии, мгновенно успокаивая тревогу.

«Да», — ответил я, и, несмотря на попытку сохранить ровный тон, в нём всё же проскользнуло облегчение.

Мы тренировались уже несколько дней, и хотя я знал, что мы способны разговаривать таким образом, сам звук её голоса успокаивал меня так, в чём раньше я ни за что не признался бы.

Несколько мужчин ахнули, после чего поспешно замаскировали это кашлем. Никто из них прежде не видел магию Ассирии, и одной из главных причин, по которой их выбрали для этой миссии, было то, что после возвращения в лагерь их языки останутся за зубами. Лишь немногие знали, какой именно силой наделяют её бордовые глаза.

И лучше, чтобы так и оставалось. В конце концов, причиной нашего удара стало то, что сведения о способности Бананда создавать чуму распространились в лагере Ангелов. Что бы сделали Ангелы, если бы узнали, что моя истинная пара способна ходить среди них неузнанной?

Прокашлявшись, я наклонился, чтобы поднять свою маску, но замер, едва мои пальцы сомкнулись на металле. Ассирия положила руку мне на предплечье. Я едва не закинул её себе на плечо и не унёс обратно в наш лагерь-дом. Но я старался стать лучше. Стать лучше ради неё.

Поэтому я глубоко вдохнул и закрепил последний элемент доспехов на голове. Из чёрного черепа, скрывавшего моё лицо, изгибались рога цвета тёмного обсидиана. Сквозь глазницы светились лишь мои глаза. Этот шлем был создан, чтобы внушать страх и напоминать проклятым фанатикам, кто я такой.

Когда он занял своё место, это напомнило и мне самому.

— Вперёд, — приказал я, и в моём голосе звучало насилие.

На лице Раппа расплылась кровожадная ухмылка, и он ударил кулаком в грудь. Остальные мужчины сделали то же самое, исторгнув из себя рёв гордости.

Воздух был наэлектризован, когда мы разделились на свои группы. Вспыхнула энергия, когда мы обнажили оружие.

И всё же, когда я сделал первый шаг за пределы нашего лагеря, страх, которого я никогда прежде не знал, обрушился на меня, словно боевой молот, ударивший прямо в живот.

12

12

Тьма душила путь впереди, пока мы крались к лагерю Ангелов. Мы не могли позволить себе даже малейший отблеск факела, чтобы освещать дорогу, иначе рисковали быть обнаруженными. Вместо этого нас вёл тот скудный свет, который дарили звёзды. Луна не поднималась в небо, её лик скрывала та же чернильная мгла, что окутывала весь мир вокруг нас.

Луцк, несмотря на свои полуразрушенные здания и перепаханную землю, не таил в себе тех опасностей, что пустыня Пакс. А именно ядовитых кобр, готовых атаковать при малейшей провокации. Дрожь пробежала по моему позвоночнику при воспоминании о той, что впилась клыками мне в икру, и о жгучем огне, который затем разлился по моим венам.