Отогнав мысли о своём лучшем друге и кузине, я уложил свою упрямую истинную в нашу постель. Когда я отстранился, с её губ сорвался тихий протестующий звук. Но затем она вздохнула и придвинулась к подушке.

Я отправился в примыкающую купальню и смыл с себя кровь. Когда вернулся, она лежала на боку, дыша ровно. Её кожа больше не пылала жаром, когда я поднял одеяла и устроился рядом с ней под ними.

Она пошевелилась и повернулась ко мне лицом.

— Ты спас меня. Мой герой.

Её тон был лёгким, дразнящим, и я стиснул зубы.

— Я сказал тебе ещё при нашей первой встрече, маленькая самозванка, что я не герой. Я совершенно точно злодей.

Она фыркнула и провела пальцами вверх по моей груди. Светлая повязка мелькнула на краю моего зрения.

— Ты разве не убедилась, что Падиса безоружна? — процедил я, перехватывая её руку.

Она фыркнула и тем же выдохом сдула волосы с лица.

— Уже была глубокая ночь. У неё, казалось, не было оружия.

— Предположения убивают, — отчитал я её. — Прежде чем хватать кого-то, нужно его обезоружить. Иначе одно неверное движение, и это случится снова.

Её брови сошлись на переносице.

— Может, не сейчас? У меня голова болит.

— Нет. — Я притянул её вплотную к себе, и её дыхание сбилось. — Моя обязанность — убедиться, что ты способна выжить, когда меня нет рядом. Я не могу тебя потерять. А теперь скажи мне, что ты сделаешь в следующий раз, когда будешь захватывать Ангела.

— Заберу всё его оружие и ещё проткну его бронзой, чтобы он не мог использовать магию, — со вздохом ответила она, опуская голову.

Наконец я отпустил её руку.

— Умница. Завтра мы отдельно это отработаем.

С тихим стоном она перевернулась и прижалась ко мне спиной.

— Ладно. А теперь отвали, чтобы я могла поспать. У меня голова раскалывается.

Я прижался губами к её мягкому виску, вдыхая её садовый аромат. Она пережила ещё одну опасную миссию. Но сколько ещё раз Судьбы позволят ей выжить? Сколько ещё раз я смогу позволять ей уходить от меня?

Вина впилась мне в живот при этой мысли. Всё это время я давал ей силу и свободу действовать, но был слаб, до невозможности слаб, когда дело касалось её. Поэтому я обвил её собой так, словно мог пристегнуть к своему боку. Потому что, когда мы проснёмся, я уже не был уверен, что смогу её отпустить.

57

57

Чёрный армейский вымпел хлестал на вершине сторожевых башен, возвышавшихся по обе стороны от меня. Мы стояли на стене, глядя вниз на склон холма. Лёд, словно длинные вены, врезался в скалы. Одинокая женщина-Ангел приближалась верхом на лошади, её белые волосы были туго зачёсаны назад. Рядом со мной Ассирия подался вперёд, чувствуя себя, мать его, гораздо лучше после того, как едва не умер снова. За нашими спинами замерли «Покрытые Смертью» и офицеры, готовые нанести удар, если кто-нибудь из её товарищей решит устроить нам внезапную атаку даже после того, как они подняли зелёный флаг.

Я бы не стал исключать такой возможности просто потому, что сам поступил бы так же.

Прошло два дня с нашего последнего рейда. Один из них ушёл на то, чтобы вытащить из Падисы всю нужную нам информацию. К моему огромному удовольствию, она раскрыла, что Заф был среди группы, стоявшей сейчас перед нами. Было почти комично, как быстро она выдала этот кусочек информации. Он был таким ебаным паразитом, что его не любило даже большинство офицеров Ангелов.

Мне не терпелось перебить его. Оторвать его крылья одно за другим. Вырвать его кости изнутри плоти и добавить его череп к трону Ассирии — последний элемент, который завершит его. Он заслуживал не меньшего за то, что причинил боль моей истинной паре.

Ангел замедлила лошадь, задирая голову всё выше и выше к высокой стене. Её горло дёрнулось, когда она увидела отряд Демонов, ожидавших её. Дрожащими руками она полезла под плащ и достала записку. Подняв её высоко в воздух и поворачивая из стороны в сторону, она объявила:

— Захал Ишим желает, чтобы вы прочли это, Халалхиво!

Её голос был высоким и тонким, а взгляд метался по сторонам, словно она боялась, что мы спрыгнем сверху и выпьем её кровь. Что, учитывая ложь, которую Ангелы распространяли о нас, вероятно, именно так она и думала.

Лёгким движением подбородка я велел Иззенне принести мне бумагу. Чёрные крылья раскрылись за её спиной, и она взмыла в воздух, лениво описав круг к основанию стены.

Белая кобыла заржала и попятилась, когда Иззенна приземлилась. Не обращая внимания на животное, Иззенна потянулась за запиской. Женщина-Ангел передала её кончиками пальцев, словно та несла смертельную болезнь, которая убьёт её просто от того, что они дышат одним воздухом.

Иззенна не стала терять времени, осыпала её землёй и вернулась к стене. Приземлившись передо мной и Ассирией, она опустилась на одно колено и протянула пергамент.

Моя кровь гудела от пьянящего предвкушения, пока я разворачивал записку. Ассирия придвинулся ближе и вместе со мной вгляделся в её содержимое.