— Может, сначала спасёшь меня? — предложила я. Мир кружился вокруг меня. Я попыталась подняться, попыталась привлечь его внимание, но завалилась набок.

Рёв, Роката или нет, расколол ночь.

Моё зрение сузилось до крошечной точки.

Я не боялась темноты.

Но я боялась оставить своего истинного без меня.

Тень. Тишина. Смирение.

Ничего, кроме пустоты.

56

56

Глаза Ассирии закатились, и её тело обмякло. Рванув вперёд, я подхватил её в нескольких дюймах от земли. Такая маленькая в моих руках, она ощущалась как угасающий уголёк. Тяжесть её безвольного тела провернула нож между моими рёбрами. Ужас вспенил мою кровь, чёрную и густую, как смола.

Почему эта женщина продолжает принимать яды и отраву так, словно это пустяки? Когда я, блядь, снова спасу ей жизнь, я вытрясу из неё всю эту глупость. После того как оттрахаю её так, что она не будет знать ничего, кроме моего имени.

— Верни всех живыми, и ты заслужишь своё звание, — рявкнул я Зурронару.

Не дожидаясь ответа, я вырвал в реальность свои перепончатые чёрные крылья. Воздух сопротивлялся мне, пока я пронзал его, задевая верхушки деревьев и умоляя ветер за моей спиной помочь этому отчаянному полёту.

«Ты не умрёшь у меня», — прорычал я по нашей связи.

Она была без сознания, но даже в таком состоянии, блядь, услышит меня и хоть раз в своей жизни, блядь, послушается.

Я отказывался верить в другое.

Кашель сотряс её грудь, и я крепче прижал её к себе, пытаясь согреть. Кристаллы льда оседали на моих металлических доспехах. Холод и высота сплетались в смертоносное сочетание.

Быстрее, Рокат, быстрее.

Я летел как ярость, обретшая плоть, сосредоточившись только на том, что было впереди. Всё, что оставалось позади, не имело значения. Только дыхание Ассирии. Её пульс. Её острый язык, разрывающий меня на лоскуты.

Взмахивая крыльями, я вырывал каждый возможный фут расстояния. Огоньки форпоста разгорались в полноценные костры. Ассирия дрожала, пока смерть лизала её кожу.

Я замедлился, готовясь к посадке. Мои ноги ударились о крышу второго здания, где находились целители. Загрохотали отрывистым ритмом, пока я приближался к краю и спрыгивал на наружную площадку. Тяжёлым сапогом я заколотил в дверь.

В щели появилась женщина, всё ещё одетая в шерстяную одежду для сна. Её глаза расширились, когда она увидела нас.

— Халалхиво! — воскликнула она, распахивая дверь и впуская нас внутрь.

Она крикнула, зовя на помощь, одновременно указывая мне положить Ассирию на стол.

— Что случилось?

Бывшая жрица выдёргивала бутылки с полок, инструменты из ящиков и складывала чистые тряпки на поднос.

Поддев пальцами металл, я осторожно снял шлем с головы Ассирии. Ей нужен был противоядие или что-то ещё, а узкого выреза в центре шлема было недостаточно, чтобы добраться до её рта.

Края были испачканы частично переваренной пищей. Я очищу его позже, когда буду знать, что она выживет.

— Ангелы ранили её оружием, покрытым каким-то ядом. Солдат, которого мы спасли ранее, прибыл с тем же недугом.

Дверной проём заполнился телами. Один из целителей, присутствовавший тогда, когда мы принесли домой Зурронара, протиснулся сквозь толпу и осмотрел мою истинную. Он начал быстро раздавать указания остальным, а затем заговорил с женщиной, которая проснулась первой.

Я заставил себя сделать шаг назад и позволить им работать. Связь взвыла, требуя не сметь отдаляться от моей истинной, пока она ранена, слаба и уязвима. Я стиснул зубы, впиваясь пальцами в металл, который заказал для неё.

Зурронар быстро поправился, в отличие от Раппа, и чем скорее они дадут ей противоядие или ещё какую-нибудь хрень, тем скорее я смогу отнести её в постель и держать в своих объятиях.

Это не мешало мне зверем мерить комнату шагами или пристально следить за каждым их движением.

Кто-то влил ей в рот содержимое флакона — пиум, судя по зелёному цвету. Я едва не рассмеялся. Возможно, это было лишним, но она была моей истинной, и они не собирались позволить ей умереть. Они собирались бросить на её спасение всё, что только могли.

Прошли минуты, казавшиеся часами, прежде чем её ресницы дрогнули на скулах. С резким вдохом она села, а её коварные бордовые глаза тут же нашли меня. Несколько целителей облегчённо выдохнули. Другие прислонились к ближайшим предметам. Наверное, потому что теперь знали, что все они останутся живы.

— Ассирия, — выдохнул я, притягивая её к себе.

Змея, сжимавшая мою грудь, уползла прочь, освобождая место для воздуха в лёгких.

Она издала хриплый смешок.

— Это не смешно, — рявкнул я на неё. — Ты не имеешь права смеяться, когда я чуть тебя не потерял.

Это лишь развеселило её ещё больше.

— Нет, смешно. И имею.

— Ты чуть не умерла. Снова.

Жестокость в моём голосе заставила всех остальных в комнате благоразумно отступить на шаг.