Костяной трон Роката, как и мой, был создан, чтобы устрашать. Чтобы сломить Ангелов ещё до того, как они преклонят колени. Но сегодня ночью мы наделим мой иной силой.

— А теперь начинай расшнуровывать верх, чтобы я мог поклоняться проклятому телу, которое Судьбы тебе дали.

Он оттолкнулся от трона, унося с собой своё тепло. Вместо того чтобы подчиниться, я произнесла два слова, которые всегда задевали его звериные инстинкты.

— Заставь меня.

Его ноздри раздулись, и по нашей связи хлынуло божественное тёмное желание. Затем его губы изогнулись в греховной усмешке.

— О, маленькая самозванка, заставлю.

Лёд раскололся в моих венах, когда его магия вырвалась из него подобно инферно, приковывая меня к костяному трону. Он повернул пальцы, направляя щупальца магии: одни потянули за шнуровку, другие скользнули под одежду и коснулись моей обнажённой кожи. Ещё одно обвилось вокруг моего горла, перекрывая самый крошечный глоток воздуха.

Нити скользнули к моему естеству. Из меня вырвался тихий стон, когда они коснулись меня между бёдер.

— Хочешь сейчас склониться перед моей волей? — промурлыкал он, сгибая пальцы в ладонь. Его магия сделала то же самое у моего естества.

— Никогда, — поклялась я, понимая, что испытываю пределы его терпения. Но огонь, вспыхнувший внутри меня и наполнивший меня до краёв, подсказывал, что оно того более чем стоит. Я ничего не любила сильнее, чем эту борьбу с ним.

Он подошёл ближе и присел так, что его колени оказались на одном уровне с моими. Я смотрела в эти буйные бордовые глаза, и вихрь вызова и доминирования в них заставлял влагу стекать по мне.

— Ты сказала, что я должен вымаливать твоё прощение за то, что подслушивал тебя. А я думаю, что это ты должна вымаливать моё прощение за неповиновение прямому приказу.

Положив ладонь на каждую из моих ног, он развёл их шире. Его тени собрались вокруг моего естества, продолжая ласкать его. Эта томительная боль была безумием, но я ничего не могла с ней поделать. Он давал мне ровно столько, чтобы раздувать пламя желания, не гася его полностью.

— И что это был за приказ? — тяжело дыша, спросила я.

— Снять одежду. — Его слова были хриплым, шершавым рокотом. — А теперь умоляй, а потом делай, что тебе велено.

Я поджала губы, собираясь в последний раз возразить, когда его магия полностью перестала двигаться.

— Пожалуйста.

Слово сорвалось с моих губ прежде, чем я успела себя остановить. Он был слишком искусен в том, чтобы растапливать меня своими приказами и ласками.

— Пожалуйста — что?

— Пожалуйста, прости меня за то, что я не послушалась с первого раза, — всхлипнула я, напрягаясь в его хватке.

Тени, сковывавшие мои руки, ослабли. Я не стала терять времени и тут же ухватилась за края шнуровки, которую они уже начали распускать. Через несколько мгновений мой жакет свободно повис, открывая обнажённую грудь.

Рокат издал низкий мужской стон.

— Не полностью оделась, маленькая самозванка?

— Рядом с тобой почти невозможно удержать на себе всю одежду, — парировала я, и мои губы изогнулись в улыбке.

Ещё больше его силы отступило, и он потянулся к моим плечам, стаскивая с меня ткань и отбрасывая её в сторону. Не медля, он накрыл ладонями мою грудь, а затем взял один из затвердевших сосков в рот. Сильно втянув его, он вырвал из меня вскрик.

— Потише сегодня ночью. Этот момент только для нас, Ассирия.

— Да, — ответила я, стиснув зубы, когда он сделал то же самое с другой стороны.

Вместо вскрика между ними прорвалось тихое шипение, и в его груди прокатился одобрительный рык. Пока он занимался моей грудью, я расшнуровала верхнюю часть своих штанов.

Едва отпустив меня, он поднял меня с трона и одним рывком стащил штаны с моих ног, оставляя меня полностью обнажённой. Опустившись на колени между моих бёдер, он смотрел на моё влажное естество так, будто это был священный источник.

— Всегда такая чертовски мокрая для меня, — процедил он, разводя мои бёдра руками.

Он впился пальцами в мышцы там, разминая их и вырывая из меня низкий стон.

— Скажи мне, Ассирия. От чего твоя красивая киска плачет сильнее всего?

— Когда ты говоришь такие вещи, — хрипло ответила я, пока его лицо приближалось. — Когда используешь свои тени, чтобы подчинить меня своей воле.

Его горячее дыхание скользнуло по мне, прежде чем он поцеловал меня так, так высоко на внутренней стороне бедра.

— Когда мы сначала сражаемся. Словами или физически.

Его язык скользнул вдоль линии моей ноги — так близко и чертовски далеко от того места, где я хотела его чувствовать. Я убрала руки с кресла и впилась ногтями в татуировки на затылке, пытаясь направить его и заставить прижаться губами ко мне.

Он воспротивился мне, тихо усмехнувшись у моего естества.

— Твой вызов делает меня таким чертовски твёрдым.

Одним плавным движением он поднялся, и мои руки опустились на его массивную длину, натянувшую ткань штанов.

— Продолжай ласкать меня.