Я послушалась, глядя на него снизу вверх, пока он расстёгивал пуговицы рубашки и отбрасывал её в сторону, открывая торс, словно высеченный из суровых гор Скала. Мышцы его живота напряглись, привлекая моё внимание к восхитительной V-образной линии, указывающей прямо туда, где я его касалась. Его член пульсировал под моей рукой, и я потянулась к завязкам его штанов, дёрнув за них.

— Достань мой член, маленькая самозванка, — пробормотал он, и его бордовые глаза вспыхнули тёмным голодом.

Я не колебалась. Когда он вырвался на свободу, у меня во рту собралась слюна от этого зрелища. Его член пульсировал — блестящий, налитый кровью, набухший — обещая удовольствие, которое принесёт. Я откинулась назад, шире разводя ноги и позволяя отблескам огня играть на влаге между ними.

Рокат сбросил сапоги, полностью открываясь мне. Обхватив своей сильной рукой толстый член, он двигал ладонью вверх и вниз, вверх и вниз, словно воздавая почести открывшемуся перед ним зрелищу. Мне пришлось прикусить губу, чтобы сдержать стон.

— Такая. Чертовски. Красивая. Тебе даже не нужно трогать себя, чтобы мой член смог войти в эту идеальную пизду. Ты и так достаточно влажная.

— Тогда войди в меня, — взмолилась я. Жара его взгляда было более чем достаточно, чтобы натянуть меня до предела.

— Попроси как следует, — парировал он, и от этих слов моё естество сжалось.

Надуя нижнюю губу и хлопая ресницами, я сделала это.

— Пожалуйста, хозяин. Я хочу, чтобы ты заполнил меня.

— Блядь, — простонал он, закрывая глаза.

Ещё больше возбуждения выступило на головке.

— Ты даже не представляешь, что это со мной делает.

Первобытное желание, хлынувшее по нашей связи, дало мне некоторое представление. Эта потребность только росла, пока он подходил ближе. Полено треснуло и стрельнуло в огне, но не разрушило наш момент. Это был лишь фоновый шум, растворяющийся вместе со всем остальным миром, когда он опустился на колени и подтянул меня к краю сиденья.

Под этим углом его твёрдость находилась на идеальной высоте, чтобы войти в меня.

— Смотри на меня, — приказал он.

Я впилась ногтями в его плечи, удерживая себя на месте и не отводя взгляда.

Затем он вошёл в меня.

Медленно.

Мучительно медленно.

До такой степени, что я уже была готова снова назвать его хозяином, лишь бы он дал мне всю свою толстую длину.

— Рокат, — выдохнула я.

Его имя прозвучало как мольба и молитва.

— Ассирия, — ответил он тоном, в котором звучало отточенное поклонение. Он поднял руку и провёл тыльной стороной пальцев по моей щеке. — Моя идеальная, блядь, истинная.

Он вошёл до самого основания, и мои руки задрожали от того, как неподвижно мне приходилось сидеть. Одна его ладонь скользнула мне на поясницу, другая потянулась к кожаному ремешку, удерживавшему косу. Он дёрнул за него, и мои тёмные волосы свободно рассыпались, пока он несколько раз провёл по ним пальцами.

— Так лучше. Мне нравится видеть их распущенными, когда я трахаю тебя.

Кончики волос защекотали кожу, вырывая у меня тихий вздох. Рокат снова двинулся, вытягиваясь почти до самого конца. Дрожь сотрясла моё тело, когда он вновь вошёл полностью. Он повторил это движение, сводя весь мой мир к месту, где мы были соединены, к его медленному скольжению внутри меня и к яростной преданности в его глазах.

— Мой защитник, — произнесла я, когда он отстранился.

— Мой Халалхиво, — всхлипнула я, когда он снова вошёл до упора.

— Мой истинный, — выдохнула я, когда он выгнул мою спину, погружаясь ещё глубже внутрь меня.

— Мой, — прошептала я, обвивая руками его шею и притягивая себя ближе.

Наши губы встретились в страстном поцелуе — язык, медленные движения, смакование друг друга так, словно впереди у нас была вечность. Потерявшись в объятиях, как мореплаватели в открытом море, мы двигались в ровном ритме, качаясь на волнах собственного удовольствия.

То, как крепче сжимались его руки вокруг меня, удерживая меня словно драгоценное оружие, в сочетании с абсолютным обожанием, текущим по нашей связи, разжигало внутри меня погребальный костёр наслаждения. Возбуждение стекало по моим бёдрам, а дыхание стало рваным, борясь за место в те мгновения, когда наши губы не были соединены.

Он прервал поцелуй и прижался лбом к моему лбу, заставляя меня смотреть прямо в его глаза.

— В этом году ты полностью моя. Ты не будешь принадлежать никому другому. Это первый год всей оставшейся нашей жизни.

— Да, — согласилась я, выгибаясь ему навстречу и желая ощущать его каждой частицей себя. Его член пульсировал, лишь усиливая напряжение, сворачивающееся в моём естестве. — Ты закончишь этот трон для меня. Мы выиграем эту войну. Потом мы вернёмся в Стрый, и ты покажешь мне, почему никто другой никогда не должен был обладать мной.

Глухой, порочный стон прокатился по его грудной клетке.

— Ничто не заводит меня сильнее, чем когда ты говоришь такие вещи.