Она покачала головой.

— Наш дед никогда не позволял обнародовать эти записи, но копии до сих пор хранятся в моей библиотеке в Храме Варбада. Сведения в них были важны для моей магии.

— Так именно это положило начало Эпохе Пророчеств? — уточнил я.

Эта тема никогда особенно меня не интересовала. Я предпочитал изучать тексты о войне и сражениях, поскольку для моей роли в обществе это было важнее.

Она кивнула, закручивая вокруг пальца распущенные пряди волос и закрепляя их у основания шеи.

— Эта Эпоха всё ещё продолжается, одновременно с Эпохой Войны. В одной из тех книг предсказан конец обеих, хотя слова там настолько расплывчаты, что я так и не смогла понять их смысл. Кроме того, что конец действительно существует.

— Они заканчиваются одновременно? — спросила Ассирия, подавшись вперёд.

— Нет.

Киира наконец отошла от Бананда.

— Где твоя истинная пара?

— Сейчас она с остальными пленниками, — проворчал он, и горечь в его голосе была сильнее многих зелий, которые варили целители.

— Там она и останется, пока ты не сможешь убедительно заверить нас, что она не предаст нас Ангелам, — прорычал я, скрестив руки на груди. — Может ли она сейчас слышать нас?

— Нет, — резко ответил Бананд. — Мы оба держим ментальные барьеры наглухо закрытыми. Не говоря уже о том, что я мыслю на демоническом, а она — на ангельском. Никто из нас этого не хочет. Нам обоим есть что скрывать друг от друга.

Он поочерёдно встретился взглядом с каждым из нас. Его взгляд был твёрдым и прямым, словно он умолял нас увидеть правду.

— К сожалению, Халалхиво прав. Но именно это и было тем испытанием, которое мы собирались дать вам, чтобы вы заслужили место Паранксока. Вам обоим, — вздохнул Рапп, потирая затылок.

— Мы справимся, — пообещал Зурронар после короткого раздумья. — По крайней мере, мы обращались с ними гораздо лучше, чем они обращались с нами. Одни наши поступки должны показать им, что мы не те чудовища, которыми они нас считают.

— Никому не рассказывай о своей Связи истинной пары, — предупредил я Бананда.

— Поверь, не расскажу.

Его челюсть была напряжена до предела, а взгляд опустился в пол.

Плечи Ассирии расслабились, как и выражение её лица. И, чёрт возьми, я тоже начал испытывать к нему немного сочувствия. В первые месяцы с Ассирией я сам сходил с ума, борясь с собой из-за первобытной потребности защищать её, владеть ею, заявить на неё права.

Бананд пережил ужасные страдания.

Сначала его заставили создать чуму, чтобы уничтожить собственный народ.

Затем возникла Связь истинной пары с его заклятым врагом.

— Дашь клятву Жнецу? — потребовал я.

— Что угодно, — поклялся он, наконец подняв взгляд.

Отчаяние в его глазах ударило по мне, словно кулак. Он хотел, чтобы ему поверили. Хотел, чтобы ему доверяли. И тот груз вины, который он носил в себе с самого начала, теперь становился гораздо понятнее. Как и его трудности с использованием собственной магии.

Я вытащил кинжал из ножен на бедре и вернулся к грудам костей, подготовленных для трона Ассирии. Бананд сделал то же самое и встал напротив меня.

Не колеблясь ни секунды, я глубоко рассёк себе ладонь и позволил гранатовым каплям крови рассыпаться по белым костям.

— Ты будешь подчиняться приказам моим и Сельхамош, а также всех тех, кого мы назначим говорить от нашего имени, — начал я.

Бананд рассёк ладонь ещё глубже, проливая больше крови на останки Ангелов. Надо отдать ему должное — он даже не дрогнул и не удостоил их вторым взглядом.

— Клянусь своей жизнью и жизнью моей истинной пары, что не расскажу о своей Связи истинной пары никому за пределами этого круга посвящённых. Я беру на себя полную ответственность за её поступки, и если кто-либо из нас предаст дело Демонов, пусть око Жнеца падёт на нас.

Я протянул руку, и он её сжал. Я сжал сильнее, позволяя ещё большему количеству рубиновой крови пролиться с наших ладоней.

Что могло лучше скрепить эту клятву, чем трон моей истинной пары?

— Да проклянёт тебя Жнец, если ты нарушишь эту клятву.

Он опустился на колено, прижавшись лбом к согнутому предплечью.

— Халалхиво, мой меч всегда принадлежал и всегда будет принадлежать вам. И Сельхамош тоже. Потому что именно я провозгласил её таковой, и моя преданность ей будет вечной.

Я кивнул головой, и Ассирия спрыгнула со своего места на верстаке и подошла ко мне.

Он поднял взгляд и твёрдо устремил его на мою истинную пару.

— Позвольте мне остаться в вашей страже, Сельхамош, и клянусь, если придёт тот день, я отдам свою жизнь за вашу.

— Убеди Аракуэль присоединиться к нам, и ты сохранишь своё место, — сказала она ему.

Властность в её голосе, уверенность в её позе, изгиб её губ заставили мой член затвердеть.

— Да, Сельхамош. Даю вам слово.

С этими словами он поднялся.