Глаза Раппа вспыхнули, а губы обнажили зубы.

Я быстро встала между ними и положила ладонь на грудь своего истинного.

— Мы все устали. Давайте поговорим об этом позже.

Я сильнее сжала его, привлекая внимание, и он перевёл взгляд на меня.

— Хорошо, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Сердито глядя на него снизу вверх, я толкнула его в сторону самой большой комнаты, оставив Раппа стоять посреди коридора. Я надеялась, что он выберет другую комнату, а не ту, в которую тайком проскользнула Киира. Если они останутся вдвоём в одном помещении, это только усилит недовольство моего истинного.

Я закрыла за нами дверь и заперла её для дополнительной надёжности. Челюсть Роката дёрнулась, а движения были резкими и рваными, пока он снимал с себя доспехи. В тот момент, когда его грудь обнажилась, я ткнула в неё пальцем.

— Ты ведёшь себя как мудак. Кииру не нужно нянчить только потому, что какой-то бесхребетный дворянин отнял у неё то, чего она не хотела отдавать. Ты никогда не относился ко мне иначе из-за этого, так что не делай этого с ней.

Рокат перехватил моё запястье и притянул меня в свои объятия. Другой рукой он запустил пальцы в волосы на моём затылке. Удерживая меня на месте, он заставил меня смотреть прямо ему в глаза.

— Я буду защищать людей, которых люблю. Какой бы ни была цена.

— Это касается и Раппа, — заметила я.

Он отвёл взгляд, и его ноздри раздулись.

— Он тоже будет её защищать. Они всё время проводят вместе. Пока мы шли к Луцку, он писал ей чаще, чем ты. Думаю, ты можешь доверять ему и не бояться, что с ней что-то случится.

Последние слова сорвались с моих губ почти шёпотом, когда я почувствовала, что он начинает успокаиваться.

— Я знаю, — сказал он, медленно выдыхая. — Просто я чувствую такую вину. Я столько времени провёл вдали, сражаясь. Я понятия не имел, насколько всё рушится между мной, Ксаннирином и Киирой. И всё же только я мог защитить нас. Да и сейчас, по сути, тоже.

Он подвёл нас к кровати. Матрас просел под его весом. Я забралась к нему на колени, оседлав его бёдра, и провела пальцами к его вискам. Из него вырвался тихий стон, когда я начала массировать напряжённые мышцы.

— Теперь у тебя есть я. Чтобы поддерживать тебя. Ты больше не сражаешься один.

— Из нас троих только моя магия приносит пользу на поле боя, — пробормотал он. — Поэтому сражаться всегда было моей обязанностью.

— Ты отдал так много. Всем. Независимо от того, видят они это или нет.

Я опустила руки ниже, нащупывая напряжение в его челюсти.

— Главное, что ты видишь меня, истинная пара.

Наши взгляды встретились, и все преграды между нами рухнули, оставив лишь одну обнажённую эмоцию, пылавшую между нами — любовь.

— Вижу. Я вижу тебя, Рокат.

Обхватив его лицо ладонями, я прижалась губами к его губам.

— А теперь обними меня, пока мы спим. Потому что я также знаю, что именно это помогает тебе отдыхать больше всего на свете.

На его лице появилась редкая улыбка.

— Моей бессоннице не справиться с тобой, маленькая самозванка. Как и со всем остальным, ты борешься с ней огнём и оставляешь за собой пепел.

— Не забывай об этом, — поддразнила я, соскальзывая с него и снимая с себя одежду.

Когда мы оба остались обнажёнными, он откинул грубые одеяла. Мы свернулись вместе под ними. Я не просто хотела спать рядом с ним. Я хотела выжечь форму его тела в своей памяти. Вместе погрузиться во тьму, которой мы оба принадлежали.

Туда, где мы оба могли сбросить свои маски и просто быть собой.

53

53

Недостроенный трон Ассирии смотрел на меня, пока я опускался на пол оружейного склада. Рапп устроился напротив, встретившись со мной взглядом лишь на кратчайшее мгновение, прежде чем сосредоточиться на груде перьев и костей. Ассирия сидела на верстаке, её длинные волосы были распущены, а в глазах ещё держались остатки сна. И всё же их озаряло мрачное ликование, пока я вертел костяные детали, решая, что ещё нужно добавить.

— Эта слишком короткая. Лучше оставить её для задней части, — заметил Рапп, рассматривая кость руки, добытую во время одной из наших недавних атак.

— Да, — согласился я, забирая её у него и перекладывая в другую кучу.

Клей почти был готов — смесь смолы, варёных копыт и нерафинированного сахара, которая после высыхания становилась прозрачной, оставляя кости идеально белыми и готовыми устрашить любого Ангела, который окажется достаточно глуп, чтобы запросить встречу со мной.