— Кто бы мог подумать, что ты где-то внутри себя отыщешь сочувствие? — поддразнил Рапп, проводя большим пальцем по губе.

— Я ничего не отыскал, потому что у меня его нет, — проворчал я.

Трол громко расхохотался.

— Только не ты тоже.

— Ты изменился к лучшему, Рокат.

Трол опустился в своё кресло, и я тоже сел с недовольным ворчанием. С края стола он взял кувшин с водой, наполненный листьями пиума, и разлил нам всем напиток. Конечно, не тот алкоголь, которым мы бы сейчас делились где угодно в другом месте, но символизм всё равно сохранялся.

Подняв кружку, он сказал:

— Ассирия — твоя идеальная пара. Для меня было честью наблюдать за тем, как она изменилась с нашей первой встречи и до сегодняшнего дня. Ты поистине благословлён Дарующим.

Я коснулся краем своей металлической кружки его кружки.

— Так и есть.

Рапп присоединил свою кружку к нашим.

— Тебе потребовалось слишком много времени, чтобы до этого дойти. Но видеть, как вы теперь работаете вместе… на это стоит посмотреть.

Моя грудь заболела уже совсем по другой причине, когда я сделал долгий глоток. Благодаря чудесным листьям напиток был освежающим, бодрящим и помогал дышать на такой высоте. Не говоря уже о том, что в измельчённом виде и смешанный с зельем он усиливал врождённые способности к исцелению у всех Демонов. Именно поэтому Рапп всё ещё был жив.

Никогда прежде я не был так благодарен какому-либо растению.

— Значит, решено. Рапп займёт самую южную позицию с группой летунов. Я возьму центральную с крупнейшими наземными силами, включая всех тех, кто молча выступает против перемен. Трол займёт самую северную позицию с достаточным количеством половин истинных пар, чтобы сообщения могли дойти до нас обоих, если ему понадобится помощь.

Я посмотрел на них обоих, и они одновременно кивнули в знак согласия.

— Тогда нам лучше начать перестраиваться и готовиться к выступлению. С Ангелами так близко к стене и Ужгороду мы не можем позволить себе терять больше ни одного дня.

Подснежники украшали черную косу Ассирии, пока она заканчивала собираться к церемонии. Я сидел на нашей кровати, не в силах отвести взгляд от своей истинной пары.

Истинная пара.

Это слово ударило меня словно кулаком под дых. После всего, что я сделал, после всего, через что прошёл, Судьбы всё равно сочли нужным соткать для меня идеальную пару.

И она была гораздо большим, чем просто это. Она была причиной, по которой я сражался, причиной, по которой спал по ночам. Она была той гаванью, куда я возвращался снова и снова, когда тяжесть моего долга тянула меня вниз. То, как она расцвела, став Сельхамош, заставляло меня пасть на колени, готового поклоняться её легендарным стопам.

Я жаждал каждого её прикосновения, каждой улыбки, каждой искры огня в её глазах. Даже её острого языка с теми дерзкими словами, что разжигали в моей крови свирепое пламя.

Она не была оружием. Она сама была войной. Силой, которой следовало одновременно страшиться и благоговеть перед ней. И я был тем мужчиной, который будет стоять рядом с ней и уничтожать каждого, кто посмеет думать иначе.

Поэтому, когда она повернулась ко мне, с раскрасневшимися от волнения щеками и тонкими прядями чёрных волос, обрамлявшими её высокие скулы, я застыл на месте. Потрясённый тем, что она принадлежала мне — в этот момент и во все моменты, которые ещё впереди.

— Что? — спросила она, слегка склонив голову набок.

Я хотел ответить, но мои губы не двигались. Она подошла ближе, и покачивание её бёдер потянуло за последние нити моего здравомыслия. Каким-то образом мне удалось обхватить её за талию и притянуть вплотную к себе.

— Я слишком редко говорю тебе, насколько благословлён тем, что у меня есть ты, — хрипло произнёс я, проводя носом по её шее и вдыхая её аромат.

Розы и ягоды наполнили мои ноздри — запах, в котором я добровольно утонул бы, если бы умер, зная, что он принадлежал моей истинной паре.

Она тихо вздохнула, обвивая руками мои плечи.

— Ты мог сломать меня. Вместо этого ты помог мне расцвести.

В горле у меня сжалось.

— Поначалу я был ужасен с тобой.

Она слегка отстранилась и обхватила ладонями моё лицо.

— И ты более чем искупил это.

Схватив её за затылок, я притянул её к себе. Наши губы встретились со страстью лесного пожара. Наши языки — с яростью битвы. Наши воли — в одурманивающем смешении любви и ненависти.

Задыхаясь, я прервал поцелуй. Губы Ассирии были краснее её глаз, припухшие от того, как я их присваивал себе.

— Нам лучше идти, иначе мы опоздаем.

Она подарила мне открытую улыбку, переполненную обожанием.

— Не могу поверить, что столько связей истинных пар сформировалось сразу.

— Я тоже, маленькая самозванка.

Поднявшись, я поправил одежду. У Ассирии вырвался тихий смешок. Переплетя свои пальцы с её, мы вышли из комнаты. Грем и Зик трусили по обе стороны от нас, виляя хвостами.