Когда солнце наконец опустилось за горизонт, мы прервались на ужин. Мы с Рокатом и Раппом ели вместе в одном из огромных продовольственных шатров. Входя внутрь, я держала голову высоко, показывая мужчинам, что нет ничего неправильного в том, что я без вуали и нахожусь среди них. Теперь взгляды стали ещё тяжелее, когда они знали моё имя и кем я являюсь для Роката. Раньше я была просто «падшей» и редко появлялась одна за едой, как из-за чрезмерной опеки Роката, так и из-за собственного желания не попадаться им на пути.

Метка «H», вырезанная на моих запястьях, зудела под их взглядами.

Я должна была принять свою роль. Я отказывалась дрогнуть под их осуждением. Потому что я заслуживала места здесь, заслуживала той жертвы, которую Рокат принёс ради меня, и собиралась сделать всё возможное, чтобы Демоны выиграли эту войну.

Потому что если я умру, делая это, то хотя бы на своих собственных грёбаных условиях.

5

5

Еда тяжело ворочалась у меня в желудке, пока я дочиста соскребал остатки с тарелки и ставил её к груде грязной посуды для мытья. По крайней мере, у Ассирии не возникло проблем с едой. Её воодушевление от возможности помочь Армии не шло ни в какое сравнение с моим страхом снова потерять её из-за Ангелов. С наступлением сумерек пришёл столь необходимый прохладный ветерок, и мы вернулись в командный центр на ночное собрание офицеров.

Ассирия держалась вплотную ко мне, и я собственнически обнял её за плечи. Мне нужно было прикасаться к ней, чувствовать её, напоминать себе, что она всё ещё здесь. Что с ней ничего не случится, пока она находится рядом со мной.

— Ты можешь вернуться в нашу палатку вместе с собаками, — сказал я, когда мы приблизились к откинутому пологу.

Она тут же остановилась, и моя рука повисла в пустоте.

— Ты сказал, что я часть этого.

Рапп благоразумно нырнул внутрь и задёрнул завязки, чтобы оставить нас наедине.

— Так и есть, маленькая самозванка. Но…

Она оборвала меня прежде, чем слова успели сорваться с губ.

— Никаких «но»! Либо я участвую, либо нет.

Она скрестила руки на груди и выставила бедро, а её взгляд обжигал мне кожу.

У меня заныли зубы от того, как сильно я их стиснул.

— Будет лучше, если мы с Раппом сами поговорим с Паранксоками о задании.

Ассирия ткнула пальцем мне в середину груди.

— Правда? Потому что они понятия не имеют, на что я способна. Или это просто уловка, чтобы вообще не пустить меня?

— Ассирия, — прорычал я, вкладывая угрозу в её имя.

Моя истинная пара не вняла предупреждению.

— Нет, Рокат.

Вот и моё настоящее имя, прошипевшее между её разъярёнными губами.

— Я рискую ради этого своей жизнью. И я имею право там присутствовать.

— В этом-то и проблема, — прорычал я, схватил её за запястья и резко притянул к своей груди.

Сердце выбивало отрывистый ритм о рёбра при одном напоминании о рисках.

— Я не могу мыслить логически о том, что необходимо сделать, пока ты стоишь там. От одной мысли о том, что ты войдёшь в их лагерь, становится невозможно, мать его, дышать.

Решительная складка между её бровями смягчилась. Напряжение, удерживающее её тело натянутым, постепенно ушло.

— Я знаю.

Её голос был едва громче шёпота.

— Мне тоже страшно. Но я этого хочу.

Она тяжело сглотнула, кадык дёрнулся. Больше всего на свете мне хотелось обхватить его рукой и сжать. Эта женщина была до невозможности раздражающей, и всё же я не мог встать у неё на пути. Эти противоборствующие силы, которые она пробуждала во мне, действовали мне на нервы.

Я позволил своему взгляду снова вернуться к этим коварным бордовым глазам. Увидел безмолвную мольбу, затаившуюся в них. И всё же моя челюсть осталась напряжённо сжатой.

— Я хочу сама выбирать свою жизнь. Хотя бы раз.

Эти слова ударили меня под дых. Отголосок самого начала, когда наша Связь истинной пары была проклятием. Напоминание о том, как Судьбы соткали для нас этот путь вопреки желаниям нас обоих.

Но теперь?

Она была мне нужна.

Воздух с трудом вырвался из лёгких, когда ужас сжал их тисками. Внутри меня бушевала яростная, неистовая битва, пока я пытался произнести эти слова. Впустить её в эту часть моего мира, ту часть, которая приближала её к смерти.

— Тогда идём.

Я не отпустил её, когда мы вошли в командный центр, где Рапп, Трол и Паранксоки были поглощены разговором. Они замолчали, когда я подошёл к столу вместе с Ассирией.

Она была права. Учитывая её ключевую роль в нашем плане, Паранксокам пора было узнать о её силе. И научиться уважать её место рядом со мной.

Как бы сильно я ни ненавидел мысль о том, чтобы подвергать Ассирию опасности, её дар Самозванки был тем, что мы могли использовать для освобождения Бананда и Зурронара. Едва эта мысль мелькнула у меня в голове, как грудь болезненно сжалась. Сильно. Я прижал ладонь к середине рёбер, прямо там, где тени моей Магии теней кружили вокруг нашей Связи истинной пары, и надавил, пытаясь унять боль.

Я ни за что во всех мирах не позволил бы ей отправиться туда одной. Или даже без меня.