При напоминании о моей жертве несколько ртов сжались в тонкие линии. Чувство вины царапнуло внутренности, но я тут же оттолкнул его прочь. Сейчас не время, и этому чувству не было места, когда речь шла о защите того, что принадлежало мне.

— Нам нужно отправить разведчиков на поиски места, где их могут держать. Я бы предположил, что где-то ближе к тылу, вне нашей досягаемости. Соберите лучших из каждого батальона, особенно тех, кто лучше всех умеет скрываться в тенях, и готовьтесь к разведке, — приказал я, и мой тон не оставлял места для возражений.

— Да, Халалхиво, — ответили они, хотя в их голосах не было энтузиазма. Слишком многие трещины всё ещё требовали восстановления, и исправить это можно было лишь доказательством моей преданности нашей победе. По крайней мере, эта спасательная миссия станет началом этого пути.

А ещё она даст нам время отправить ворона в Ужгород с посланием для Ксаннирина и Кииры.

Моё внимание скользнуло к двум Хадвезерам, стоявшим неподвижно по обе стороны стола.

— Что-нибудь ещё? — спросил я офицеров.

Ответом мне стала тишина.

— Хорошо. Встретимся снова на закате. Вы знаете, что должны сделать сегодня.

Они ушли, собираясь группами и обсуждая организацию своих задач.

Рапп и Трол остались.

— Нам стоит пригласить лидеров Ангелов сюда для переговоров, — прорычал я, и ненависть грохотала в моём голосе, словно гром. — Они должны знать, что я жив и что у них нет того преимущества, которое, как им кажется, у них есть.

— Да, — задумчиво протянул Рапп, играя языком с кольцом в губе.

Трол сместил вес в сторону, затем постучал маленьким камнем, обозначающим Фюред, по столу.

— Паранксок Олет говорит, что тренировки проходят гладко и контроль над силами усиливается с каждым днём.

Олет покинул Ужгород примерно с десятью тысячами мужчин за несколько недель до нашего северного похода, направившись в военную академию обучать самых сильных новобранцев. Войны выигрывали не только числом, но и могущественными обладателями магии. После того, что произошло, когда мы разделились, моё решение казалось ещё более мудрым, чем прежде.

— Хорошо. Тогда они смогут работать с женщинами индивидуально, когда те прибудут.

Я наклонил голову в сторону, затем другой рукой глубоко потянул шею.

— Мне нужно написать письмо, пока день окончательно не ушёл.

— Оставлю тебя с этим, — сказал Трол, забирая меч с ближайшего стола и снова прикрепляя его к бедру. — Я прослежу, чтобы солдаты не тратили слишком много времени на ворчание из-за изменений в нашей армии.

— Спасибо, — сказал я.

Он отсалютовал мне сжатым кулаком, затем вышел на площадь за пределами командного центра.

Рапп оттащил от стены два стула и придвинул их к столу. Со вздохом я опустился в один из них и вытащил из груды лист пергамента и кусок угля. Несколько долгих мгновений я смотрел на страницу, размышляя, с чего начать.

— Всё, что тебе нужно написать, это то, что киска Ассирии превратила тебя из холодного мрачного ублюдка в того, кто готов пожертвовать пятьюдесятью тысячами мужчин ради её жизни, — хохотнул Рапп, толкая меня в плечо.

Я бросил на него мрачный взгляд.

— А вторым предложением можешь написать что-нибудь вроде того, как её рот заставил тебя увидеть звёзды, также известные как женщины, вступающие в армию, чтобы заменить всех погибших солдат.

Предупреждающее рычание прокатилось у меня в горле.

— И не забудь добавить, что прежний ты не исчез окончательно и всё ещё готов придушить меня за поддразнивания. Иначе они начнут переживать, что произошло что-то действительно ужасное.

Уголь в моей руке переломился надвое.

— Грёбаные Судьбы.

Я бросил обломки на пергамент, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Тебе обязательно здесь быть?

Он запрокинул голову и рассмеялся.

— Безусловно. Меня неделями лишали возможности поиздеваться над тобой.

Я сжал переносицу.

— Если это хоть что-то значит, Рокат, я рад, что ты наконец одумался. Ассирия — невероятная женщина. Всё, что ей нужно, это кто-то, кто позволит ей расцвести.

Я медленно выдохнул.

— Я и собираюсь стать тем мужчиной, который будет стоять рядом, пока она расцветает. Начиная с этого.

Затем я поднял более длинный обломок угля и начал писать своё признание кузенам.

4

4

Сила начала возвращаться в мои ноющие конечности после нескольких дней в постели. Хотя время ощущалось скорее как недели после дезориентирующего перехода через пустыню. По крайней мере, здесь воды было в изобилии. Никогда раньше я не ценила её прохладный, свежий вкус. И больше никогда не стану принимать его как должное.