Лифф чуть было — но всё же не — задаёт эти вопросы сама. Потому что много ли она, по правде, знает о том, кто такая Миранда и где та жила, прежде чем прибиться к городу вместе со своими друзьями с той дальней фермы, откуда они на самом деле пришли? И разве не были они все малость странными, эти её друзья? Ну да, умелые, полезные, но чудны́е. Иные. Чужаки. Всё это было властью в руках Лифф — властью, которой она не хотела и которую вернула бы, если б могла.

— Почему бы тебе не рассказать мне, что ты о них знаешь, — осторожно говорит Миранда, — а я расскажу тебе, и, может, мы что-нибудь да придумаем?

Лифф косится в сторону Фабиана, но тот всё ещё гремит чем-то под трактором, и потому она кивает.

— Я думаю, Секкеров засылают Стражи. Думаю, так считают мои родители. — Она не то чтобы прямо слышала, как они говорили именно это за закрытыми дверями, но близко к тому.

— А Секкеры — это…?

— Плохие люди. Люди не из здешних мест.

— Тогда откуда же? — спрашивает Миранда, которая не из здешних мест, а затем, как раз когда Лифф пригвождена её взглядом и ждёт ужасного откровения: — Я думаю, слово идёт от «Второй», или, может, «Вторичный». Вроде как «Вторичная колония». Ты когда-нибудь слышала, чтобы кто-то так говорил?

Лифф мотает головой, и напряжение странным образом спадает, потому что, хотя Миранда явно сознаёт, что ей надо быть осмотрительной, она столь же явно не Секкер — по крайней мере, в собственных глазах.

— Некоторые дети говорят, что их посылает Ведьма, — говорит Лифф, нарочито отгораживаясь от этого мнения на случай, если оно глупое.

— Ведьма? — повторяет за ней Миранда.

— Которая живёт наверху, в холмах. Все знают. — Вот только Миранда, судя по всему, не знает. — Она обращает животных в людей и посылает их разорять фермы и красть.

— Животных в людей, — говорит Миранда, снова эхом, но иным тоном, будто ведьмы — явная выдумка, а вот мысль об обращённых животных отчего-то более правдоподобна.

— Так говорят, — оговаривается Лифф, не уверенная, насколько пренебрежительной теперь быть. — Из-за нападений. И из-за того, что Секкеров, которые их творят, никто не может найти.

— Я кое-что скажу, как твоя учительница, — говорит Миранда. Звучит это у неё тяжело; значит, ничего хорошего. — Ты не могла не заметить, до чего сейчас всем всего не хватает — еды, одежды. Урожаи, плодовитость скота.

Лифф кивает.

— Когда люди доходят до отчаяния, Лифф, — говорит ей Миранда, — они творят отчаянные вещи. И если бы ты голодала, а на соседней ферме была еда, и все верили бы в какую-то другую группу вражеских людей где-то там, — разве не легко было бы повязать шарф, накинуть капюшон и наведаться в гости, чтобы взять то, что тебе нужно?

Лифф таращится на неё.

Миранда пожимает плечами.

— Прости. Это история не так хороша, как про ведьму и животных. Но жизнь иногда такая.

— Ведьма есть, — говорит ей Лифф. — У неё две птицы, как в моей книге. Вы их видели… — Хмурясь, потому что вдруг не уверена, что Миранда и вправду их видела. Было это на самом деле или во сне? — Они обращаются в людей. — А вот это уж наверняка был просто сон. — Она Страж, — решает она вдруг. Что ещё делала Ведьма там, наверху, если не сторожила? — Она посылает Секкеров нападать на людей. Потому что она ведьма.

Миранда, всегдашняя поборница разума, вздыхает.

— Лифф, у меня есть теория насчёт Стражей. Ты не могла не заметить, на Поминовении — или даже иногда, когда просто произносят это слово, — люди смотрят вверх. Вверх, в небеса.

— Проверить, не сторожат ли за ними.

— Ну да, вообще-то. Именно так. Потому что там наверху и правда что-то есть. Ты сама это видела. Движущуюся звезду в твоём небе. Корабль, на котором прибыл твой предок, чтобы основать эту — нашу — колонию. Корабль Хеореста Холта.

— Дедов корабль, — соглашается Лифф, замечая, как морщится лоб Миранды, но ожидаемого спора не следует.

— А что, если на корабле всё ещё есть люди? — спрашивает её Миранда.

Лифф застывает. Это совершенно новая мысль. Потому что люди говорят «корабль», но это же просто движущаяся точка света в небе. Это не как гниющие остовы, опрокинутые у отметки прилива, с тех времён, когда люди ещё ходили в море рыбачить, и даже не как лодки-плоскодонки, которыми до сих пор пользуются на реке. На чём-то таком нельзя находиться. Вот только Дед на нём находился, там, в самом начале, вместе с остальными Основателями. Это был корабль, что привёз людей с Земли, давным-давно, из великой дали. А потом люди покинули его и спустились на Имир и основали Приземление. Вот откуда всё пошло. Разворачиваясь с неумолимой логикой из той точки, как сложное математическое уравнение, — до самой этой точки и этого разговора между Лифф и Мирандой. Но что, если корабль покинули не все? Что, если кто-то всё ещё там, наверху, смотрит вниз, Сторожит…