— Это немусор , — проворчал Дев с наигранным раздражением. — Это романтично. Найти того, с кем тебе суждено быть. Ты просто нулевка, наверняка сидишь на форумах и строчишь о том, что связи Флюкса — это пропаганда для дальнейшего раскола общества.

Я закатила глаза:

— Думаешь, мне больше заняться нечем?

— Да сто процентов. Так и вижу, как ты модерируешь целый конспирологический форум. Держу пари, о том, что ПОМ запустили это шоу как пропаганду для размножения. — Он подмигнул мне.

— Ты так низкого обо мне мнения, — произнесла я с преувеличенной обидой. Я крутанулась на стуле, а затем продолжила тише: — Люди когда-то и в родственные души верили. Просто еще одна ложная надежда, чтобы отвлечь массы.

— Звучит как слова человека, который не был на свидании уже месяца три, — парировал Дев со своей саркастичной улыбкой.

Я показала ему средний палец, но не смогла сдержать ответной улыбки.

— Полегче, док — лучше никаких свиданий, чем свидание с парнем, у которого даже простыней на кровати нет.

— Это было один раз! Он просто был минималистом.

Мы оба рассмеялись, и это было приятно. Не так приятно, как другие вещи, но этого было достаточно, по крайней мере, на данный момент.

Телевизор в углу переключился на выпуск новостей о протестах возле столицы.

Громкое меньшинство продолжает бороться за право вступать в брак со своими ИИ-компаньонами.

— Видишь, по крайней мере, я не в таком отчаянии, — фыркнула я, махнув рукой на экран.

Дев смерил меня взглядом с ног до головы.

— Разве ты не запрограммировала ИИ для себя?

— Да, но я не собираюсь за нее замуж!

— Мне больно,И , — прозвенела ДИТА в моем ухе. — После всех ночей, что мы провели вместе.

Мои щеки вспыхнули. Я не собиралась обсуждать эти занятия с Девом.

Он продолжал разглядывать меня, собираясь что-то сказать, когда на экране появился Бофорт Ренард, технический директор «ПОМ Энтерпрайзис».

«ПОМ и я лично продолжаем придерживаться позиции, что эти так называемые „цифровые существа“ — не более чем вымышленные конструкты. Запрограммированные людьми вести себя как люди, они могут казаться реальными, но таковыми не являются. Предоставление им прав станет лишь скользкой дорожкой к ущемлению прав настоящих людей».

Дев выключил экран.

— И это ты называешь «Связанных Флюксом» мусором.

Не успела я ответить, как звякнул дверной колокольчик.

Вошла женщина, чуть старше меня, лет тридцати пяти. На ней было просторное пальто с большим капюшоном, который раскачивался при ходьбе. Ее «Вайзор» светился красным, освещая насыщенный цвет кожи. К ней прижимался маленький мальчик, его пальцы вцепились в пальто так, словно от этого зависела его жизнь.

Лицо Дева изменилось: от хорошо знакомого мне шутника к более спокойному, успокаивающему выражению, которое он приберегал для пациентов. Он обошел небольшую стойку, за которой мы сидели.

— Вы, должно быть, миссис Смит. А ты — мистер Том Смит, — сказал он, переводя взгляд с женщины на ее сына.

— Да, я знаю, вы говорили, что Томми слишком мал для процедуры, но...

Дев печально улыбнулся.

— Да, мы не проводим процедуру до достижения двенадцатилетнего возраста. Подобное противоречит правилам HIRCA и ставит под угрозу мою практику. Я объяснил всё это в наших сообщениях.

— Я знаю, просто... — начала миссис Смит, но Томми перебил ее.

— Вы должны! Я не могу это контролировать!

Его глаза были расширены от страха — страха, который я хорошо знала. В его темных глазах клубился этот страх и грубая сила, которая только пробуждалась в нем.

Дев опустился на один уровень с Томми.

— Я знаю, что то, что происходит с твоим телом, пугает, но ранняя установка чипа Флюкса может нанести серьезный вред твоему...

— Нет! Вы должны! Мне плевать на себя. Я не хочу снова сделать маме больно.

Слезы покатились из его глаз, когда мать отдернула его назад.

— Томми, хватит. Доктор Чопра лучше знает.

Мы с Девом переглянулись, когда Томми вырвался из хватки матери.

— Нет! — Он дернул за рукав ее куртки, и капюшон откинулся назад. Дев тихо ахнул.

У миссис Смит были длинные заплетенные волосы. Она пыталась скрыть ими ожог на шее, но он был слишком большим. Ожог тянулся от ключицы, вверх по шее и уходил под линию роста волос. Рана всё еще была достаточно свежей и сочилась под импровизированными повязками, которые она попыталась наложить.

Томми теперь плакал навзрыд.

— Я не хотел! Я... я просто иногда так злюсь, сам не знаю почему. А потом я не могу это контролировать.

Его плечи содрогались от рыданий, и я выскочила из-за стойки и обняла его за плечи.

— Всё хорошо. Мы знаем. Мы знаем, что ты не хотел.

Он прижался к моему плечу и заплакал, и под своей рукой я почувствовала, как вся его кожа нагревается до некомфортной температуры.

Дев всё еще смотрел на шею женщины.