Да, работала. И мне нужна была эта работа, чтобы продолжать помогать тому единственному человеку, который действительно что-то значил для меня.

— Ты проведешь меня в Церковь. Я нашла этогокайцзин-пендехо для вас и отпиздила его до полусмерти, чтобы вы с твоей бандой могли поиграть в народных героев. Я поставила свою жизнь на кон — моя подруга тоже — чтобы вы сделали что? Нанесли ущерб имуществу? Какая революция. Ты должна мне это.

Таос закатила глаза.

— Твоя подруга? Пожалуйста. Это было не такое уж большое испытание для вас обеих. Это то, чем она занимается по жизни в любом случае.

Мой Флюкс сверкнул под кожей раньше, чем я успела его остановить.

— Что ты только что сказала?

— О, да ладно, — сказала она пренебрежительно. — Давай не будем притворяться, что она какая-то героиня революции. Она просто...

— Выбирай следующие слова очень осторожно.

Она посмотрела на меня с недоумением.

— Я не говорю, что ты такая же, как она...

— О, но я такая. Только Мерси добрая, щедрая и прощающая. А я — нет. Так что ступай осторожно.

Свет в спа мигнул, реагируя на электромагнитное возмущение, которое я едва сдерживала.

Таос посмотрела на мигающий свет, потом на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на зависть.

— Опять ты за свое с этим драгоценным Флюксом. Тебе же так легко, правда? Родилась с силой, о которой остальные могут только мечтать. Ты знала, что я единственная из моих братьев и сестер без Флюкса?

— Мне должно быть жаль тебя? Мерси пошла на риск, чтобы помочь. Она не была обязана. Я тоже.

— Ладно, — сказала Таос, махнув рукой, словно отмахиваясь от мухи. — Твоя подруга помогла. Отлично. Но я не могу просто так провести тебя на службу Эшелона. Мои родители — члены, не я.

— Но они берут тебя на специальные мероприятия, — настаивала я. — Ты знаешь протоколы безопасности. Точки доступа.

Она отвела взгляд.

— Я разорвала связи со своей семьей. Я говорила тебе.

— И всё же ты здесь, — я обвела рукой элитный спа, — в клинике, в которую я бы никогда не смогла записаться.

Ее челюсти сжались.

— У меня есть свои причины.

— А у меня свои, чтобы попасть в Церковь. Так что если ты не хочешь, чтобы ПОМ узнала, кто именно изменил этот код — а они узнают, потому что их аналитики реально компетентны, — ты мне поможешь.

Она сверкнула на меня глазами, ненависть и расчет боролись в ее выражении.

— Ладно. Хочешь внутрь? Твой Флюкс — твой билет. Церковь одержима электротехниками — что-то о резонансных паттернах, соединяющих физический и цифровой миры. Они окажут тебе королевский прием, если ты скажешь, что нуждаешься в их помощи. Просто скажи... скажи, что брат Иэн сказал, что ты хороший кандидат. Это должно провести тебя туда, куда нужно.

— И всё?

— Это всё, что тебе понадобится. Поверь мне.

Горечь в ее голосе была безошибочной — не только идеологической, но и глубоко личной. Обида, рожденная из даров, которых она никогда не получала. Ее рука потянулась поправить нейрооптимизатор за ухом, тот самый, что предназначен только для элиты Небесного Района.

— Что ты сделала с моим кодом, Таос?

— Ты такая умная — догадайся сама. — Она резко встала, ее стул с грохотом опрокинулся назад. Люди начали оглядываться, но ей было всё равно — она привыкла быть в центре внимания. Может, старая я так бы не поступила. Может, я проводила слишком много времени с Саем. Но я видела осуждение в ее глазах, и мне захотелось повернуть нож в ране.

— Знаешь, что я думаю? Я думаю, ты напугана. Всё это разглагольствование против корпораций, но я ни разу не видела, чтобы ты планировала что-то против фармацевтической компании твоей мамы. Это было бы легко для тебя с твоим доступом. Думаю, мы обе — трусихи.

Ее рука дернулась к боку, и на секунду мне показалось, что она может вытащить пистолет. Это бы ей мало помогло, не с моей новой защитой. Защитой, которую я восстановила, пока она чуть не провалила всю миссию.

— Ты думаешь, что ты такая, блядь, крутая, — выплюнула она. — Такая выше всего этого. Но правда в том, что ты просто еще один винтик в их машине, Эон. Ты говоришь о выживании, как о чем-то благородном, но на самом деле? Ты просто рационализируешь свою покорность. Они уже победили, раз ты такая.

— Лучше, чем умирать ни за что.

— Ни за что? — Ее смех был резким и горьким. — Может, я и умру за это, но, по крайней мере, я умру, веря во что-то. А за что умрешь ты? За зарплату? За чуть более комфортную клетку?

Она развернулась и ушла, каждый ее шаг был идеально выверен, несмотря на явный гнев. Сотрудники спа отступали в сторону без слов — обученные распознавать повадки привилегированных, даже если те облачены в бунтарство.

— Таос. — Она замедлилась, но не обернулась. — Надеюсь, оно того стоит. Надеюсь, твоя революция даст тебе то, что ты ищешь.

— Даст, — тихо сказала она. — Должна дать.