Глядя ей вслед, я чувствую, как внутри разливается живое тепло. В ней столько света. И мне до боли жаль, что наша дружба стёрта из памяти. Её энергия буквально бьёт через край, заражая меня. Наверняка мы были теми ещё искательницами приключений. Я зажмуриваюсь, пытаясь пробиться сквозь толщу беспамятства. Прошлое похоже на сон, до которого почти можно дотронуться. Обрывки фраз, смутные образы: всё это застыло где-то на самом краю сознания, но стоит мне потянуться, как они ускользают.

Но я не сдамся. Я обязана вспомнить, кем была. В животе всё скручивается от нехорошего предчувствия, странное тревожное чувство, что во всём происходящем что-то очень сильно не так. В каждом слове и жесте чудится подвох, скрытый за фальшивыми декорациями. Я не могу это объяснить. Мой разум и тело конфликтуют друг с другом, так что мне придётся полагаться на инстинкты, чтобы заполнять пробелы, пока не вернутся воспоминания.

Я снова бросаю взгляд на сообщения от Панка. Это единственное чувство, которому я не доверяю. Потому что, хотя его слова меня пугают, но выброс адреналина в моём теле — это не страх. А мазохизм. Словно я сама тяну руку к пламени, точно зная, что оно сожрет меня заживо. Меня тянет к этому так же сильно, как и отталкивает.

Во что же, чёрт возьми, я вляпалась?

Глава 3

— Да я, блядь, скорее сожгу её вещи, чем отдам их тебе. — Я вцепился в дверной косяк так, что костяшки пальцев побелели.

Джунипер отпихнула меня и прошла внутрь, ни капли не впечатлившись моими попытками её запугать. Затем она плюхнулась на мой кожаный диван.

— Боже, вы оба такие драматичные. Теперь ясно, почему вы идеальная пара… Ей нужна одежда, Панк. И пара вещиц, которые помогут подтолкнуть её память.

Я сжал переносицу, пытаясь унять головную боль.

— Чувствуй себя как дома, — прошипел я. — Если Рокси хочет своё дерьмо, то пусть сама за ним приходит. Её место здесь срединаших вещей и всех тех грёбаных обещаний, которые мы давали друг другу.

Джунипер тяжело вздохнула:

— У неё амнезия. Она не помнитникого . Какого хрена ты ведёшь себя как психопат?

— Я бешусь не из-за того, что она потеряла память, Джунипер. Я, блядь, в ярости от того, что она от меня закрывается, — прорычал в ответ. — Я ведь не просто «кто-то там». А любовь всей её жизни. Она должна быть здесь. Внашем доме. Только тогда я смогу заставить её вспомнить.

Она недовольно скрестила руки на груди:

— Ничего не выйдет. Это так не работает. Ты не врач, Панк. К тому же у её палаты дежурят копы, потому что её мать оформила на тебя судебный запрет.

Я схватил со стола стакан и швырнул его через всю комнату. Он разлетелся на сотни осколков, ударившись об паркет.

— Блядь! — заорал я. — Они не имеют права!

Джунипер покачала головой, сохраняя ледяное спокойствие на фоне моей истерики. Эту девицу мало что пугает.

— Возьми себя в руки, Панк! — крикнула она в ответ. — Рокси жива. Вот что важно. А теперь перестань вести себя как грёбаный подросток и принеси её вещи. Мне нужна одежда, косметика и её ноутбук. Если она когда-нибудь и найдёт дорогу назад к нам, то её должны окружать знакомые предметы. Вещи, которые она любила.

— Она любиламеня , — пробормотал я.

Джунипер снисходительно вскинула бровь. Она права, но я ненавидел каждую секунду этого разговора. Казалось, кожа вот-вот сползёт с моего тела от этого бессилия.

— Ладно. Но я сам всё выберу. Я лучше всех знаю, что она любила.

Джунипер нервно вскидывает руки:

— Окей. Только давай пошевеливайся. Её мамаша увозит её обратно в Кримсон Вэлли уже сегодня вечером.

Видения того, как я выжимаю жизнь из этой жалкой женщины, наполняют меня новой жаждой крови: такой густой и властной, что я едва могу сосредоточиться. Закрываю глаза, глубоко вдыхаю и считаю назад от десяти. Когда наконец выдыхаю, то Джунипер смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Я же сказала: шевелись! Давай, мальчик скейтбордист, часики тикают. — Она пулей летит в сторону гардеробной Рокси. Я выделил ей три огромных шкафа, но у неё всё равно вещи лежат горой на двух стульях. Впрочем, я бы отдал этой женщине всё на свете.

Наблюдаю, как Джунипер собирает большую сумку: лифчики, трусики, носки, любимые худи Рокси, джинсы и её кеды на танкетке: те самые, что были на ней в ночь, когда я спас её от того урода в «Джойстике».

Сердце обрывается. И оно не просто разбивается, а заживо гниёт. Превращается, блядь, в труху.

Пока Джунипер отворачивается, я заталкиваю её любимую анальную пробку в боковой карман сумки. Это был мой первый подарок Рокси. Пробка была глубоко внутри неё в ту ночь, когда она наконец мне подчинилась. В ночь, когда я заявил на неё свои права и перевёз в свой пентхаус. Может, это пробудит хоть какое-то подобие воспоминаний.

Мы собираем вторую сумку: игровая консоль, гарнитура, контроллер. Я сую туда же пачку бумаг.

— Вчера я выписал все её пароли, чтобы она могла зайти в свои аккаунты. — Ещё я написал ей письмо, но Джунипер об этом знать не обязательно. Это касается только меня и Рокси.