Я выдавливаю смешок. На самом деле мне хочется обхватить её горло руками и сжать. Сомневаюсь, что она бы завидовала десятисантиметровому шраму, который тянется по внутренней стороне моего бедра.

— Точно. Хоть в чем-то повезло. Или типа того.

Она гонит слишком быстро по просёлочной дороге, оставляя за нами шлейф выхлопных газов. Музыка у неё полный отстой, но я благодарна за то, как громко она её врубила: так мне не нужно поддерживать светскую беседу.

Мы следуем по стрелкам мимо знаков с тыквенными грядками, пока не оказываемся посреди кукурузного поля. У меня от шока отвисает челюсть.

— Здесь что, весь город собрался?

Черри хихикает и кивает в сторону огромной толпы перед вывеской «Лабиринт ужасов в кукурузе».

— В этом городе больше нечем заняться, по крайней мере, легально. Готова?

Проглатываю ком в горле.

— Я.…на самом деле не уверена.

Она расплывается в широкой улыбке, доставая из кармана фляжку. Затем делает долгий глоток и протягивает её мне. Что ж, похоже, придётся идти.

— Да пошло оно всё, — выдыхаю я. Делаю глоток и чуть не давлюсь горькой жидкостью.

Она снова хохочет:

— Нравится?

Я морщу нос:

— Что это за дрянь?

Она прячет фляжку обратно в кожанку.

— Джин-тоник, только без тоника. Совсем как в старые добрые времена, Рокс.

Блядь. У меня очень нехорошее предчувствие на этот счёт.

Глава 5

Черри хихикает и поправляет волосы, вовсю флиртуя, чтобы раздобыть нам два бесплатных билета в лабиринт. Парень в будке не может оторвать глаз от её груди. И я его не виню. Из её глубокого декольте соски едва не выпрыгивают наружу. Она наклоняется так низко, что почти забирается к нему в будку. Если бы не прилавок между ними, то она бы точно там оказалась.

— Знаешь, у меня есть деньги. Билеты стоят всего баксов семь, — говорю я, когда мы направляемся к входу в лабиринт.

Она одаряет меня лукавой усмешкой, демонстрируя бриллиантовый скайс2 на переднем левом зубе.

— У меня тоже есть, но в чём тогда прикол? К тому же мне нравится играть с Кейном. Это у нас фишка такая.

Я киваю, чтобы просто её успокоить. Хоть я ничего и не помню, но уже начинаю понимать, почему не поддерживала связь с этой девчонкой. Кожей чувствую: я бросила её и весь этот город не просто так. Черри роскошная и харизматичная, но она ходячая проблема с большой буквы «П».

Я вздрагиваю, когда мимо проносится стайка подростков, едва не сбивая нас с ног. Девчонки визжат, а парни гонятся за ними вглубь лабиринта. Блядь, какая же я дёрганая. Любой резкий звук напоминает мне скрежет металла об асфальт.

Черри хмурится, глядя на меня с жалостью. Она тянет меня за рукав куртки.

— Да ладно тебе, Рокс. — Она снова протягивает мне фляжку. — Сделай ещё глоток. Отпустит.

Я подчиняюсь, морщась от того, как горькая жижа обжигает горло.

— Блядь, какая гадость.

Она хохочет, и её глаза искрятся, когда она встречается со мной взглядом.

— Ага, ты и раньше ненавидела это дерьмо. Но скажи мне, что тебе не становится тепло и хорошо внутри.

Она не врёт. Я выдавливаю ещё одну улыбку и следую за ней вглубь этого жуткого лабиринта.

— И что нам теперь делать?

Черри проводит руками по стеблям кукурузы.

— Нужно найти выход на той стороне. Есть старая традиция: если выберешься отсюда за три минуты, тебе возвращают деньги за билеты.

— Но мы же не платили.

— Именно! — Она подмигивает и срывается с места.

Блядь. Я бросаюсь за ней, не сводя глаз с её копны тёмных кудрей, пока она ныряет в поворот за поворотом. Но затем в голове начинает пульсировать боль.

— Погоди! Я не могу так быстро бежать. — Хоть я и восстановилась быстрее большинства пациентов, но силы и выносливость всё ещё на нуле. Врач говорил, это потому, что я раньше занималась танцами. Мол, мышцы помнят.

Тяжело дыша, я заворачиваю за угол, за которым она скрылась, и едва не врезаюсь в неё.

— Блядь, тупик! — кричит она.

Из-за криков других людей в лабиринте мне трудно сосредоточиться. Где-то вдалеке мигает стробоскоп, короткими вспышками разрезая темноту рядов лабиринта, очередная уловка, чтобы нас запутать.

— Может, вернёмся? — Солнце тонет за горизонтом, и в наступающих сумерках паника проступает отчётливее.

— Не-а. Мы и раньше тут проходили, Рокс. — Затем она снова убегает.

Грёбаный ад. Я глубоко вздыхаю и бросаюсь следом. Почти догоняю её, когда из кукурузных стеблей выпрыгивает призрачная фигура, преграждая путь.

Я вскрикиваю: фигура рычит и машет руками. На человеке всё чёрное, кроме гигантской маски-тыквы на всю голову. Блядь. Я уворачиваюсь от него и бегу дальше. Позади раздаются вопли: этот актёр напугал следующую группу ничего не подозревающих подростков.

По позвоночнику стекает холодный пот, хотя от прохладного ветра стебли кукурузы будто танцуют.