Я скрещиваю ноги и сжимаюсь, пьянея от этого трения, от него самого, от всего происходящего.

— Да. И то, и другое. Блядь… Панк.

Он разворачивает стул, придвигает его к моей стороне стола и садится прямо за мной.

— Раздвинь ноги.

Я судорожно дышу, когда он задирает юбку и оттягивает трусики в сторону.

— О-о-ох, блядь.

Панк протягивает руку, передаёт мне нож, а затем кладет свою левую ладонь на стол.

— Моя очередь. Пометь меня.

Своей правой рукой он погружает два пальца глубоко в меня. Медленно, нежно и мучительно.

— Вот так? Я не хочу всё испортить. — Едва сдерживаю дрожь во всём теле, когда он давит на мою точку G.

— Ш-ш-ш, не испортишь. Я тебе доверяю, — тяжело выдыхает он.

Я ерзаю и раздвигаю ноги шире, полностью открываясь для него. Сквозь глубокий стон сильно прикусываю губу, мой оргазм нарастает. Блядь. По спине стекает пот, когда я прижимаю кончик лезвия к его безымянному пальцу.

— Навсегда мой психопат.

— Умница. Клейми меня, пока я довожу тебя. — Он проводит языком по моей шее, облизывая меня от ключицы до самой челюсти.

Я вздрагиваю и извиваюсь, сильнее насаживаясь на его пальцы, пока мои соки заливают стул. Глубоко вдохнув, я твердо удерживаю нож и вырезаю букву «Р» на его коже.

— Блядь, Рокси. Как же в тебе хорошо. — Он трахает меня пальцами всё быстрее, и его боль диктует моё наслаждение.

К тому времени, как я дохожу до буквы «К» в своем имени, то линия выходит слегка неровной — удерживать бёдра неподвижно больше нет сил. Я дергаюсь вперед и назад, насаживаясь на пальцы, умоляя их войти ещё глубже. Заканчиваю букву «И» и роняю нож на стол.

— Блядь. Я кончаю. — Резко запрокидываю голову ему на плечо.

Панк хватает меня за горло своей окровавленной рукой.

— Ох, блядь, ты так, охуенно течешь для меня. — Он рычит мне в ухо, пока я распадаюсь на части. — Моя девочка. Целуй руку, что кормит твою душу.

Я теряю контроль, моё тело содрогается и извивается, пока он манипулирует каждым моим дюймом. Панк — моя нужда, моя боль и моя разрядка.

— О, блядь…

— Ты бы умерла за меня, малышка? — Он сжимает горло до искр перед глазами. Я кончаю ещё сильнее, мои стоны переходят в крики, пока клитор неистово пульсирует. К чёрту воздух. Он мне не нужен. Только это. Но это лишь игра, в которую мы играем.

Лёгкие горят, когда он ослабляет хватку, грудь тяжело вздымается.

— Я бы пила этот яд каждый грёбаный раз, лишь бы быть с тобой вечно.

Он хватает мою мочку уха зубами и прикусывает — крепко, но нежно.

— Обожаю, когда после оргазма ты цитируешь Шекспира.

— Ты —моя трагическая история любви, Панк. Мой токсичный, порочный злодей, который сожжёт этот мир ради меня. Я всегда буду выбиратьтебя . — Всю свою жизнь мне приходилось подавлять свои безумные стороны. Тёмные, кровожадные части себя. Но больше нет.

— Весь мир наш, и мы сожжём его, если захотим. Ты — именно та, ради которой я превращу всё это в пепел. — Он запрокидывает мою голову и впивается в губы с бешеной силой. Его язык жалит и скользит, как гремучая змея, полностью пожирая меня изнутри.

Священные клятвы, что мы даём друг другу, искупают нечестивые поступки, которые мы совершаем. И никто не посмеет встать у нас на пути. Никто и никогда больше не разлучит нас.

Мы убьём любого, кто попытается.