Сквозь щель в выцветших зелёных шторах пробивается солнечный свет, и от этого комната выглядит ещё более убого. Я сажусь в постели, наблюдая, как Панк запихивает моё окровавленное платье и маску в пластиковый пакет. Он двигается непринуждённо, лицо расслабленное и игривое. Посторонний никогда бы не заподозрил, что прошлой ночью этот парень помог мне зверски убить человека.

— Доброе утро, моя красавица. Сгонял в аптеку и ещё купил тебе кое-что чистое. — Он бросает мне чёрные джоггеры и коричневое худи, на котором неоново-оранжевыми буквами растянута надпись: «Осень, народ!».

Я выбираюсь из кровати и одеваюсь. Вещи размера на два больше, чем нужно, но ткань плотная и приятная, так что я хотя бы не сдохну от холода по дороге домой. Натягиваю ботинки, и пальцы начинают дрожать, когда я замечаю засохшую кровь на шнурках.Дальше будет легче , — напоминаю я себе.

— Не терпится уже вернуться. Джунипер с ночи обрывает мне телефон. — Моя лучшая подруга была в восторге от нашей пары с самого первого дня, но с тех пор, как я к нему переехала, она стала какой-то странной и отстранённой.

Панк хмурится, убирая с глаз выбившийся тёмно-русый локон.

— Напиши ей. Сама знаешь, какая она. Меньше всего нам нужно, чтобы она выкинула что-нибудь эпичное, типа заявления в полицию о твоём похищении.

Я одобрительно киваю. Он прав.

После того как в прошлом месяце на меня напали в «Джойстике», она стала слишком уж опекающей. Поэтому я быстро строчу ей сообщение, что мы спонтанно укатили за город и вернёмся сегодня вечером.

— Всё, отправила. Ей реально нужен парень, чтобы она перестала вечно за меня трястись.

— Согласен. Майло или Кост левое яйцо бы отдали, чтобы с ней замутить... Позови её завтра на ужин. Дай понять, что переживать не о чем. А я куда-нибудь свалю. — Он застёгивает свою кожанку и протягивает мне шлем.

Этот мужчина всегда знает, что сделать и что сказать. Он просто идеален.

— Да, вечер со мной пойдёт ей на пользу. Чем я тебя заслужила? — я сияю, глядя на него.

Он приподнимает мой подбородок и мягко целует в губы.

— Ты была создана для меня.

По коже разливается приятное тепло. Наша любовь, как оголённый провод: опасная и обжигающая. Она способна уничтожить любого, кто встанет у нас на пути. Но именно о такой любви всегда грезило моё хрупкое сердце.

Мы заканчиваем прибираться, собираем вещи и спускаемся вниз. Снаружи льёт как из ведра. Пока доходим до байка, мы уже промокли насквозь. Желудок от беспокойства завязывается в тугой узел.

— Ты уверен, что ехать в такую погоду безопасно? — спрашиваю я.

Панк кривит губы в своей фирменной нагловатой ухмылке.

— Со мной ты всегда в безопасности, моя красавица. Просто держись крепче и не отпускай.

— Слушаюсь, сэр, — улыбаюсь и надеваю шлем. Я доверяю ему больше всех на свете, но грозы всегда меня пугали.

Запрыгиваю сзади на байк и обхватываю его за талию. Рёв мотора гудит в ушах, заглушая все дурные мысли. Зажмуриваюсь и глубоко вдыхаю, когда мы срываемся с места по узкой дороге.

Чем быстрее он едет, тем сильнее по нам бьют дождь и ветер. Молния вспыхивает прямо перед нами, а следом раздаётся такой оглушительный раскат грома, какого я в жизни не слышала. Я вцепляюсь в него мёртвой хваткой, сердце неистово бьётся о рёбра.

— Ох, блядь, — хрипит Панк.

Слепящий свет фар я замечаю слишком поздно. И не слышу скрежета металла и не чувствую боли в момент столкновения. Только рывок гравитации, когда нас заносит и всё выходит из-под контроля.

Вокруг только тьма.

И далёкий, затихающий крик Панка, зовущего меня по имени.

Глава 1

— Она вас не помнит.

Пиканье кардиомонитора звучит как тиканье бомбы замедленного действия.

— Что? — переспрашиваю я медсестру, которая наотрез отказывается смотреть мне в глаза.

— У Рокси так называемая ретроградная амнезия. Она не помнит, кто она такая. Или кто вы. У неё стёрлись воспоминания об аварии и обо всём, что ей предшествовало. Мне жаль.

Я не могу дышать.

Блядь. Блядь. Блядь.

— Нет. Я вам не верю. Она три недели то впадала в кому, то выходила из неё. Поэтому она просто в замешательстве. Она, блядь, знает, кто я такой! — я бросаюсь к её больничной койке. — Рокси?

Медсестра хватает меня за плечо.

— Сэр, вам нужно успокоиться. Вам и так повезло, что мы вас сюда впустили. У полиции есть вопросы по поводу аварии.

Я стряхиваю её руку чуть сильнее, чем стоило бы, и её глаза округляются от испуга. Но я не могу остановить ярость, закипающую в моих венах. Я наступаю на неё, наслаждаясь тем, как она вжимается в стену, и игнорирую боль в голове, нависаю над ней, раздавливая своим присутствием.

— Я уже им всё рассказал. Грузовик вылетел из-за поворота. Его занесло на нашу полосу. Я потерял управление, и нас закрутило. Рокси выбросило, а меня придавило байком. Потом я проснулся здесь.