К концу ночи я уже нашёл новый байк и присмотрел дом неподалёку от того места, где живёт её мать. А потом отправляю Рокси ещё одно сообщение со своего запасного телефона:

Я сверлю взглядом сломанный скейтборд, висящий на стене, и закипаю от ярости, потому что больше никогда не смогу на нём кататься. Не так, как раньше. Скейт был моим единственным успокоительным. Когда отец бросил маму ради своего инструктора по сайклу1 , я катался ночи напролёт, избегая дома как чумы. И возвращался только тогда, когда мама выплакивала все слёзы и засыпала.

А когда школьная подружка изменила мне с лучшим другом, то именно в скейт-парке я нашёл утешение. Чёрт возьми, я был грёбаным королём этой рампы. Именно там меня и заприметили. Эта доска вытащила меня со дна и сделала тем, кто я есть: богатым, знаменитым и неприкасаемым.

Пока всё не рухнуло. После той травмы мне казалось, что жизнь кончена. Но потом я нашёл Рокси. Она дала мне новую цель. Но сейчас я чувствую, будто снова потерял всё. Я не могу без неё дышать. И если она не будет принадлежать мне, то не достанется никому. Особенно этой жалкой пародии на мать или той грёбанной дыре, в которой она выросла.

Падаю на кожаный диван и закрываю глаза, но темнота не помогает. Жажда раздирает меня изнутри. Желание утопить своё горе в бутылке водки. Я делаю хриплый вдох, начиная обратный отсчёт от десяти. Сжимаю кулаки, затем медленно разжимаю, выдыхая вместе с воздухом тягу к спиртному.

Если я выберусь из этого кошмара трезвым, то это будет, блядь, просто чудо. Я не чувствовал себя таким одиноким со времён той травмы на скейте. И по какому-то нелепому везению пережил ещё одну аварию, сохранив ногу целой. Дьявол взялся за старые фокусы, позволив мне уйти невредимым, пока моя Рокси лежит на больничной койке, вся сломленная и в синяках.

До боли стискиваю зубы, во рту пересохло.Борись, Панк. Грёбаный ты мудак. Если ты сорвёшься и уйдёшь в запой, твоей девочке это ни хера не поможет.

Сигнал уведомления на телефоне заставляет меня вздрогнуть. Я несколько раз моргаю, соображая, где нахожусь. Блядь, на мгновение вообще забыл, кто я и где. Нажимаю на оповещение и вижу запрос в групповой чат отSkat иRage . Затем делаю ещё несколько глубоких вдохов, прежде чем врубить консоль и надеть гарнитуру.

Я не играл с тех самых пор, как мы уехали в Кримсон Вэлли. Это именно та встряска, которая мне сейчас нужна. Повзрывать какое-нибудь дерьмо, поубивать виртуальных уродов. По крайней мере, это удержит меня от того, чтобы лишить жизни кого-то реального. Потому что, если я не позволяю себе напиться в хлам, то убийство — это следующий по списку кайф, на который я могу рассчитывать.

Захожу в игру, «After:8113 », и принимаю приглашение в чат. Единственный плюс во всём этом, что Рокси не видит меня в таком состоянии. Игра с её друзьями позволяет мне чувствовать себя хоть чуточку ближе к ней. НоBratBaby — Джунипер отсутствует. Ей лучше бы сейчас сидеть у постели Рокси, расписывая меня как святого и вдалбливать ей в голову, что она должна вернуться домой ко мне.

Я действую на автомате, но светская болтовня сегодня даётся мне с грёбаным трудом. А необходимость отвечать на вопросы об аварии и состоянии Рокси вызывает лишь одно желание выкинуть телевизор на хрен в окно.

Но я мастер носить маски. А эта просто ещё одна, которую мне приходится нацепить на время. Пока я не верну свою девочку туда, где ей самое место. Она нужна мне больше, чем колёса и выпивка. Больше, чем жажда пускать кровь. Она — единственная зависимость, от которой я никогда не избавлюсь.

И я не остановлюсь, пока не получу её обратно.

Глава 2

— Так ты реально ни хера не помнишь? — спрашивает женщина. Она невысокая и коренастая, с запущенной сединой на каштановой голове. Её кожа будто старый пергамент, грубая и безжизненная. Говорят, эта женщина меня родила, но смотрит она на меня как на грёбаную кобру, которая вот-вот вонзит в неё свои зубы.

Я морщусь от резкой боли в плече, пытаясь поудобнее усесться на своём бугристом больничном матрасе.

— Вы... ну, кажетесь знакомой, — лгу я. — Но воспоминаний нет. В голове просто... пустота.

Врач что-то пишет в своём планшете.

— У неё сохранены все когнитивные функции, она помнит основы физики. Знает, что в году двенадцать месяцев, а земля круглая. Но она не помнит именно личные связи. Это называется ретроградная амнезия. Довольно частое явление при травмах мозга.

— То есть мозги у неё больше не варят? Как она, блядь, работать будет или водить?

Врач ошеломлённо смотрит на мою мать.

— Вы уверены, что способны обеспечить Рокси восстановление? Ей нужен постоянный присмотр, возможно, придётся переоборудовать дом под её нужды. Это требует заботы и терпения.

Та фыркает и закатывает глаза.

— Ой, да всё с ней будет путём. Рокси всегда была твёрдой как кремень. Она девочка приспособленная.