— Переночуем здесь, а утром двинем домой.

Я киваю, не снимая шлема. Он кажется мне ещё одной маской, защищающей от тех, кто может разглядеть тьму в моих глазах. Боюсь, что даже незнакомцы поймут, что я убийца.

Стоя у входа в офис регистрации, я наблюдаю за ним сквозь слой пыли на окнах. Панк кидает пачку купюр администратору, и та краснеет под его взглядом. Я подавляю дикое желание выколоть ей глаза. Но уже представляю, как мои пальцы погружаются в её глазницы, размазывая кровавое месиво вперемешку с тушью по её лицу.

Я никогда не была ревнивой девчонкой, пока не встретила его. Но тут не просто ревность. Эта больная одержимость: собственническая, защитная, животная блядь. Никто не смеет пялиться на него, кроме меня. Только я могу смотреть на него, касаться его, владеть им.

Мои сжатые кулаки буквально жгут карманы. Я держу их крепко, чтобы не пробить стекло к чёртовой матери. Блядь. Кем я стала?

Выпускаю воздух, который застрял в лёгких, когда он выходит вальяжной походкой с довольной ухмылкой на лице. Панк качает металлическим ключом перед моим лицом.

— Полегче, красавица. А то вид такой, будто ты хочешь кого-то убить. Снова.

Я оглядываюсь через окно и вижу, как эта сучка за стойкой провожает нас взглядом.

— Возможно, так и есть.

Панк обхватывает мою талию и притягивает к себе, заставляя смотреть только на него.

— Я принадлежу тебе, любовь моя. Кроме нас двоих больше никто не важен. Но если тебе от этого станет легче...

Я отрицательно качаю головой, мне стыдно даже за саму мысль об этом. Не может же убийство быть моей реакцией на все происходящее. Панк чертовски сексуален. Неудивительно, что всех так и тянет к нему.

— Нет. Я не могу убивать каждого, кто смотрит на тебя так же, как я.

Он целует меня в лоб, замирая так на несколько долгих мгновений.

— Я бы не стал тебя останавливать. Мне это знакомо.

В животе всё переворачивается. Его слова полнейший пиздец, и всё же они провоцируют самые грязные мысли у меня в голове. Убийство уже как новый кинк и этого я точно не ожидала в своём списке удач на этот год.

— Давай просто найдём комнату. Не терпится смыть с себя кровь этого ублюдка.

Он не убирает рук с моих бёдер, буквально толкая меня вверх по лестнице к нашей угловой комнате. Стоило двери захлопнуться, как он разворачивает меня лицом к дереву и вжимает в него всем телом. Его твёрдый член упирается мне в поясницу.

— Хочу трахнуть тебя, пока ты ещё грязная.

Я всхлипываю, когда он задирает подол моего платья.

— Панк...

— Ш-ш-ш, упрись руками в дверь. — Он расстёгивает джинсы и освобождает свой член. Я вскрикиваю, когда он отодвигает мои трусики в сторону. — Блядь. Ты такая мокрая.

Огонь в моём животе разгорается мгновенно. Соки возбуждения стекают по бёдрам, когда он погружает головку своего члена в мою киску. Я подаюсь бёдрами назад, позволяя ему войти глубже. Мы оба содрогаемся от этого вторжения, от того, как он заставляет мои стенки растягиваться.

— М-м-м, моя грязная девочка. Блядь, — толчок. — Я — это всё, что тебе теперь нужно.

О Господи. Я сжимаюсь вокруг него, отчаянно желая почувствовать каждую чёртову вену.

— Да, трахай меня, пока я всё не забуду. Пожалуйста, — умоляю прерывисто дыша.

Дверь ходит ходуном от ударов, когда он вколачивается в меня, выворачивая наизнанку. Мой рот застыл в немом крике, дыхание оседает паром на дереве. Я пялюсь на собственную руку, заворожённо смотрю на окровавленные ногти, пока не впадаю в транс. Пока всё, о чём я могу думать — это то, что член Панка вытворяет с моей узкой дырочкой.

Спазмы распространяются точно лесной пожар, сжигая меня изнутри такой нужной, что я почти теряю сознание от наслаждения.

От нас несёт потом, кровью и бензином просто адская смесь, от которой кружится голова. А тела охвачены лихорадкой, мы жаждем сожрать, поглотить друг друга целиком. Панк рывком подаётся вперёд и с треском разрывает на мне платье. Я стону, когда его мозолистые пальцы до боли сжимают соски.

Он обхватывает губами мочку моего уха и прикусывает.

— Я, блядь, люблю тебя, Рокси. Так блядь сильно.

Глубокая дрожь пронзает насквозь. Я из последних сил упираюсь в дверь, чувствуя, как колени окончательно подкашиваются.

— Я тоже тебя люблю, Панк. Ты единственный, кого я буду любить до конца своих дней.

Его член пульсирует внутри меня.

— Обещай мне, красавица, — толчок. — Обещай, что никогда не уйдёшь.

Я прижимаюсь лбом к засаленной двери мотеля, отдаваясь на волю судорог, бьющих по нервам.

— Ох, блядь... я кончаю... обещаю, Панк. Я никогда тебя не брошу.

— БЛЯДЬ. — Его густая, горячая сперма мощными толчками до краёв заполняет меня. Он с силой хлопает ладонями по двери, зажимая в тиски своего тела. — — Вот так, моя красавица. Такая преданная маленькая ученица.