Я перестаю вслушиваться в разговор, задыхаясь от осознания материнского предательства. Мысли мечутся, словно яд, отравляя кровь в венах. Я сжимаю кулаки и впиваюсь ногтями в ладони, пытаясь через физическую боль усмирить бурю внутри.

Она лгала мне, обкрадывала и пыталась настроить против меня единственного человека, который когда-либо по-настоящему меня любил.

Я даже не замечаю, что он закончил разговор, пока машина не трогается с места, петляя по грунтовой тропе в глуши этого заброшенного леса.

— М-мне жаль, — бормочу я.

Он резко поворачивает голову, и в его глазах читается жажда убийства.

— Нет. Это мне жаль. Не следовало оставлять тебя с ней наедине. Это всё моя вина. Многое стоило сделать иначе. Но сегодня это закончится. Тебе не о чем беспокоиться, Рокси. Я всё исправлю.

Я киваю и откидываюсь на сиденье. Но чем ближе мы подъезжаем к маминому дому, тем более безумным становится вид Панка, и я невольно задаюсь вопросом: что именно он собирается сделать?

Глава 12

Деньги — это полная херня. У меня их более чем достаточно. Всё дело в предательстве. В украденном времени с моей девочкой, которое мне никто не вернёт. Это акт грёбаной войны, которую начала её мать, когда решила встать между мной и тем, что принадлежит мне.

Слава богу, Рокси наконец пришла в себя и впустила меня. Могу только гадать, как долго её мать собиралась поддерживать эту ложь… Уверен, пока не вытрясла бы её банковский счёт до последнего цента.

И какой был план потом? Вышвырнуть Рокси обратно на улицу? Я, сука, в бешенстве. И к тому моменту, как я заезжаю на дорожку к дому Глории Лу́ны, перед глазами у меня стоит кровавая пелена.

Рокси хватает меня за запястье.

— Стоит тебе войти, и она добьётся твоего ареста.

Пусть, блядь, попробует.

— Если она это сделает, то бери машину и гони до самого Лавендер Хайтс без остановок. Мои адвокаты вытащат меня к утру. — Я сжимаю её ладонь в своей.

Её глаза расширены и блестят.

— Что ты собираешься делать?

Сдерживаемая ярость наконец перекипает, чистым ядом растекаясь по венам.

— Собираюсь ей показать, что бывает, когда ты трогаешь то, что принадлежит мне.

Я выскакиваю из машины раньше, чем Глория и Эрл успевают меня заметить. Слышу, как за спиной хлопает дверь, а следом — торопливые шаги Рокси.

Как только она отпирает входную дверь, я хватаю её за талию и прижимаю к стене.

— Иди наверх и собери вещи. Я пойду сразу за тобой.

Она смотрит на меня, и в её глазах впервые после аварии читается полное доверие.

— Будь осторожен.

Прижимаюсь своим лбом к её и глубоко вдыхаю.

— Я с тобой, малышка.

Она кивает, мягко целует меня в щеку и пулей несется вверх по лестнице в свою спальню.

Я хрущу костяшками пальцев и врываюсь в гостиную. Вижу затылок Эрла — он развалился на диване в окружении пустых банок из-под дешёвого пива. Из телевизора орёт трансляция футбольного матча. Он даже не подозревает, какой пиздец на него сейчас обрушится.

Я смахиваю его мобильник с подлокотника и прячу в карман, прежде чем зайти спереди. Он пытается встать, но я с размаху бью его ногой в грудь, отчего он валится обратно на диван. Он хрипит и хватается за сердце — удар выбил из его лёгких весь воздух.

— Где твоя охуевшая жена? — рычу я.

Он тянется туда, где, как он думал, лежит телефон. Но я уже достаю мобильник из кармана и демонстративно кручу им перед его носом.

— Это ищешь? — Я с такой силой впечатываю его в журнальный столик, что аппарат разлетается пополам.

— Ты, должно быть, тот самый парень-психопат. Теперь ты торчишь мне новый телефон, мудак, — он плюёт в мою сторону, но прицел у него ни к чёрту.

Какая, блядь, наглость.

— Ага, сейчас, только разбегусь. Но сначала разобью твою рожу так же, как этот телефон.

Он фыркает:

— Ну и дела. Видать, у Роксанны какая-то магическая киска. Может, стоит переметнуться на неё и разок попробовать. А то её мамаша начинает мне надоедать.

Я переворачиваю журнальный столик и бросаюсь на него. Бью со всей силы, мой кулак с громким хрустом встречается с его щекой. Я вдавливаю колено ему в грудь, прижимая к дивану, и сжимаю руки у него на горле.

— Знаешь, скольких людей я убил ради неё? А? — Я сжимаю пальцы на горле, пока его лицо не становится багровым, а глаза не округляются от дикого ужаса. — И я убивал их за куда меньшее, чем та мерзкая грязь, что только что вылетела из твоего рта.

Он вцепляется в мои руки, отчаянно пытаясь вдохнуть. Но я слишком, блядь, сильный и слишком, блядь, зол.

— Видишь ли, Рокси —моя . Ты правда думал, что я позволю вам, дегенератам, удерживать меня вдали от неё? Что я позволю вам причинить ей боль?

Я немного ослабляю хватку только потому, что ещё не готов позволить ему сдохнуть. Он жадно хватает ртом воздух, всё ещё пытаясь отодрать мои пальцы от своего горла.