Было два часа ночи. Он стоял на улице напротив ее квартиры. Видел свет, пробивающийся из окна гостиной на втором этаже. Либо она еще не спала, либо заснула и оставила свет включенным, но оставлять свет включенным было совсем не в ее стиле.

Она бодрствовала.

Он мог бы подняться по ступенькам и позвонить в дверь.

Нет, не мог.

У него не было на это права. Это было бы равносильно преследованию.

А стоять здесь было равносильно выслеживанию.

Так что, черт возьми, ты здесь делаешь, Дэвид?

Увидеть ее мельком, - подумал он. - Это все. Бросить мимолетный взгляд на ту, которую любишь, через окно из коричневого камня. Что, черт возьми, в этом плохого?

Все. Это безумие, отчаяние. Это жалость. Ты не Ромео, а она не Джульетта. Иди к черту домой.

Не хочу.

Твоя жена ждет.

Сейчас она уже крепко спит.

Ты опять слишком много выпил.

И что? Что в этом нового?

Иди домой.

Мимо него проехало такси, направлявшееся на запад. Его квартира находилась в северо-западном направлении. На такси горел зеленый огонек. Он мог бы его остановить. Достаточно было просто махнуть рукой. Но он этого не сделал.

Он хотел что-то почувствовать.

Что, черт возьми, это значит?

На 59-й было тихо. Ветра не было. На улице, кроме него, никого не было, основное движение шло на юг по 9-й улице в полуквартале отсюда, и даже там оно было слабым, он едва слышал его шум.

Итак, он здесь, один. Глядя на окно гостиной, и боясь отвести взгляд или даже моргнуть, боясь, что если он это сделает, то она появится именно в этот момент, а не в какой-то другой, боясь извращенности случая и судьбы, потому что именно случай и судьба привели его сюда в первую очередь. Она была новой барменшей, он - постоянным посетителем.

Они быстро подружились, гораздо больше прошло времени, пока они стали любовниками - только через два года после случайного свидания, когда они остались одни в переполненном шумном новом танцевальном клубе, который им совсем не понравился, и ждали, пока их друзья не вернутся из бара, чтобы они могли убраться оттуда. Одно небольшое пьяное объятие превратилось в удивительно прекрасный поцелуй, а потом в еще один и еще, и прежде, чем они это осознали, прошло еще два года, и любовь окончательно поймала их в свои сети, так же, как случайность и стечение обстоятельств могут поймать любого.

Окно затуманилось.

Он вытер глаза.

Услышал вой сирен где-то в районе Таймс-сквер.

Окно снова затуманилось.

Это из-за сирен? Какая-то гребаная скорая помощь заставляет его плакать? Чье-то чужое горе? Какого-то незнакомца? Это было возможно.

В эти дни возможно все.

Но это было слишком смешно даже для него, и нет, он понял, что это было, буквально увидел это так, как мозг навязывает изображение, которое он выбирает, а не то, что видят глаза, так что то, что глаза видят в реальном мире исчезает на мгновение, неспособное соперничать, совершенно бесплодное по сравнению с изображением, которое навязывает мозг. Он отчетливо увидел ее, один раз всхлипнул, потому что знал, что в реальном мире он, возможно, никогда больше ее не увидит, и уж точно не так, как сейчас, направленную полностью на него - ее открытую счастливую улыбку - и повернулся и пошел домой.

По ночному новостному каналу показали фоторобот.

Нос угадали, подбородок почти, но лоб получился слишком высоким, а глаза - совершенно не те. На фотороботе глаза были безжизненными, в них ничего не отражалось, тогда как его глаза были полны...

- чего?

Чего-то. Он даже не пытался в этом разобраться.

Ошиблись они и в цифрах. Насчитали ему пятнадцать-двадцать дел за год. Пришлось рассмеяться. На самом деле их было тридцать-тридцать пять. Примерно по одному каждые полторы недели.

Он подсчитал, что к концу его личного финансового года, который начинался и заканчивался в его день рождения как раз перед Рождеством, он заработает пятьдесят, может, шестьдесят тысяч. Не так много, как если бы он грабил банки, но ограбление баров было куда безопаснее. Бары были уязвимы.

Во-первых, не нужно было работать днем, кроме как в поисках подходящих заведений для ограбления. Не нужно было беспокоиться о камерах наблюдения. Не приходилось сталкиваться с бывшим копом - вооруженным охранником, достаточно глупым, чтобы начать палить в тебя.

Бармены, готовые умереть за выручку и чаевые, были большой редкостью.

Но тот парень на прошлой неделе. Этот мудак действительно преследовал его.

Он думал, что напугал его до смерти, сильно ударив по голове. Решил, что все когда-нибудь случается в первый раз.

Обычно скрыться было просто. Направляешься к ближайшей станции метро и едешь куда угодно. Если поблизости есть автобус, садишься в него. Выходишь, выпиваешь пару кружек пива в ближайшем баре, и отправляешься домой.