Она отложила газету и вымыла руки в раковине. Как обычно, "Санди Таймс" пачкалась типографской краской. Она вернулась к мольберту в гостиной. Обеденный перерыв закончился. Пастель продвигалась.

По крайней мере, у нее было это. Работа.

А чего ты ожидала? - подумала она. Когда дела шли плохо, они, вероятно, должны были пойти еще хуже. Хотя бы на некоторое время.

Она надеялась, что только на некоторое время.

Потому что она впервые в жизни всерьез засомневалась в том, что сможет здесь выжить.

Всякий в этом городе был уязвим, как она полагала. Где бы ты ни был и кем бы ты ни был, Всемирный торговый центр коснулся тебя, так или иначе.

Даже если ты не потерял никого из близких, ты все равно что-то утратил. Она знала, что это тоже часть всего этого.

Она могла увидеть кошку в окне и заплакать.

И расставание с Дэвидом было достаточно плохим при любых обстоятельствах - вернее, все еще было достаточно плохим. Потому что он не мог полностью отпустить ее, и она тоже не могла. Тоскливые ночные электронные письма все еще были слишком частыми между ними.

Я понимаю, что ты не можешь меня видеть, понимаю, что тебе слишком больно продолжать видеть меня, и мне жаль. Но я тоже скучаю по нашим разговорам. Мы всегда разговаривали, даже в самые трудные времена. Электронные письма просто не работают. Я чувствую, что потерял не только возлюбленную, но и друга. Пожалуйста, позвони мне как-нибудь, хорошо? Я хочу вернуть своего друга. Я очень хочу ее вернуть. С любовью, Дэвид.

Я не могу позвонить. Пока нет. Может, когда-нибудь, но не сейчас. Я бы позвонила, мы бы поговорили, и следующим шагом была бы встреча с тобой, и ты это знаешь. Почему ты хочешь заставить меня пройти через это снова, Дэвид? Господи! Ты говоришь, что понимаешь, но, похоже, что это не так. Ты не уйдешь от нее, и это факт. А мне нужен тот, кто будет рядом со мной все время, а не только пару ночей в неделю. Я тоже скучаю по тебе, но ты не тот человек, Дэвид. Ты не можешь им быть. И я не могу просто отмахнуться от этого. Так что, пожалуйста, на время просто оставь меня в покое. С любовью, Клэр.

Она знала, что ему больно, и это злило, потому что между ними было столько всего хорошего, и любовь никуда не делась. Ей было ненавистно причинять ему боль. Но она была одна, а он - нет. Поэтому она знала и то, кто страдает сильнее всего. Это была она сама. Ей надоело засыпать каждую ночь в слезах, потому что его не было рядом, или просыпаться утром, когда он уходил. Это должно было прекратиться.

Он сам никогда бы этого не сделал. Все зависело от нее.

Большую часть жизни она была одна, но это всегда было, в общем-то, нормально. Ей нравилось быть наедине с собой. Она всегда была одиночкой.

Но никогда прежде она не чувствовала такой тоски.

Как там у Боба Дилана? Я устал от любви.

Она прекрасно знала, что он чувствовал, когда писал эти слова.

На хрен все, - подумала она, - за работу. Ты художник. Так твори.

* * *

Картина была частью серии, натюрморт: сердцевина яблока, окруженная цепями. Замок лежал открытым, блестя, обхватывая одно из звеньев цепи.

Она внимательно рассматривала натюрморт.

Она точно знала, что это значит. Большинство людей - нет. Это было нормально, главное, чтоб они это чувствовали.

И покупали картины время от времени.

Чего давно не случалось.

Сосредоточься, - подумала она. - Сконцентрируйся. Проработай черное. Проработай тени.

Но было и другое. Деньги. Наличные. В финансовом отношении ее жизнь тоже была в беспорядке. Она только начала снова рисовать - и Дэвид был главным, кто ее подбадривал, черт возьми! Она продала всего несколько картин за хорошие, но не потрясающие деньги, а нью-йоркский ресторанный бизнес, на который она всегда рассчитывала как на запасной вариант, сильно пострадал от экономики Буша еще до Всемирного торгового центра.

Туризм резко сократился, а местные жители боялись ходить ужинать. За последние три месяца ее уволили с должности бармена, наняли официанткой, снова уволили, наняли менеджером - должность, которую она всегда ненавидела - а затем уволили и с должности менеджера.

Ее всегда уверяли, что это было связано с сокращением штатов, а не с ее работой. Последней наняли, первой уволили. Вот и все.

Она ходила на собеседования. Никто ее не брал.

Так что в данный момент она была безработной, с деньгами на два месяца аренды и коммунальные платежи, и если она ничего не найдет в ближайшее время, ей придется съесть эту яблочную сердцевину прямо с холста.

Сегодня воскресенье, - подумала она. - С этим ты ничего не поделаешь.

Так что займись искусством. Позже позвонишь маме.

Приступай. Ко всему.

Она нарисовала линию, слегка размазав ее пальцем. Звено цепи вдруг обрело четкость на холсте. Нарисовала еще одну.

Какого черта ты тут делаешь? - подумал он.