Мне было неприятно смотреть, как женщина плачет, поэтому я пошел в ванную, взял полотенце, наклонился и протянул ей. Челюсть, похоже, действительно была сломана.

- У меня к тебе один вопрос, Кэрол, - сказал я.

Я видел наше ближайшее будущее так же ясно, как сарасотскую ночь. Больница, объяснения, вероятно, полиция. Полет обратно в Нью-Йорк, где пассажиры и стюардессы будут смотреть на нас с сочувствием: Боже. Какая ужасная авария. Интересно, выжил ли кто-нибудь еще? Затем разрыв, слезы, неизбежное расставание.

- Что ты хочешь узнать?

Я должен был спросить.

- Ты кончила?

* * *

Для тех, кто впервые слышит о Струпе, он герой примерно полудюжины моих эксцентричных рассказов, впервые опубликованных в мужских журналах в 70-х годах, а затем собранных в книге "Искалеченные в колесе секса". Он же герой повести "Случай на Овечьем лугу" из сборника "Мишень", куда вошли также произведения Эдварда Ли и Ричарда Лаймона. Я придумал его в 1976 году для рассказа в журнале "Swank" - явно вдохновившись Чарльзом Буковски, - и с тех пор он время от времени вторгается в мое сознание, разъяренный женоненавистник, ведущий себя как слон в посудной лавке.

Я наткнулся на этот фетиш сломанных костей, бродя по некоторым наиболее сомнительным дорогам интернета, и решил, что для такого неудачника, как Струп, было бы идеально встретить кого-то с такими же склонностями, и посчитал правильным и уместным снова выпустить его на свободу. Нэнси Каланта попросила меня написать рассказ для ее журнала "Horror World", и он ей очень понравился, но она сказала, что, похоже, единственное, что возмущает читателей журнала, - это откровенный секс. Не откровенные ужасы - выкалывание глаз, расчленение, чрезмерная демонстрация внутренних органов, - а именно секс.

Ну разве не прелесть этот двадцать первый век?

- Дж. К.

Перевод: Гена Крокодилов

Он медленно поднялся к тусклому, бледному, колеблющемуся свету, пробираясь сквозь густую вязкую жидкость к полной яркости, а затем, наконец, к ясности. Он увидел, куда плывет, задохнулся и закричал.

* * *

- Я поеду с тобой, - сказала она.

Он улыбнулся и положил кроссворд на одеяло рядом с собой на кровати.

Через открытое окно он слышал шум волн, гонимых зимними ветрами и бьющихся о причал.

- Не думаю. Какое слово из шести букв означает "мычать"? Мычать, как мычит корова. Вроде на букву "Р".

Она полировала прикроватный столик, втирая лимонное масло. Поила, как она выражалась.

- "Реветь". И кто скажет, что я не предлагаю тебе варианты, Бен? - oна взглянула на него и кивнула. - Впиши.

* * *

Чарли Хармон как раз проходил мимо с тележкой для белья, когда услышал, как крик перешел в долгий, низкий стон, доносящийся из палаты 314, и он прошел мимо полицейского в форме, заглядывающего в дверной проем, толкнув его плечом, так что полицейский, на мгновение посмотрел на него с раздражением, и только когда Чарли подошел к кровати старика, то понял, что полицейский был просто удивлен - и, возможно, даже немного напуган.

Медсестру звали Дениз. Она была хорошей медсестрой, умной и преданной делу, а ее голос обладал способностью успокаивать без ложной бодрости. Она использовала эту свою способность сейчас, осторожно приподняв голову старика с подушки, подложив ее под него и снова уложив ее обратно, а затем потянулась за салфеткой на прикроватной тумбочке и промокнула ему глаза. Просто успокойтесь, мистер Себальд, вам многое пришлось пережить, просто отдохните, и с вами все будет в порядке, доктор скоро придет, и я сразу вернусь, просто принесу вам колотого льда для горла, хорошо? И если вам понадобится что-нибудь еще, либо Чарльз здесь, либо я прибегу, правда, Чарльз?

Выйдя в коридор, он пошел с ней к посту медсестры и автомату со льдом, а она вздохнула и покачала головой.

- Не знаю, - сказала она. - Иногда я просто не понимаю.

- Зачем здесь коп? - спросил Чарли.

Лед посыпался в пластиковый стаканчик.

- Чтобы предотвратить самоубийство, - ответила Дениз.

* * *

Бен с детства обожал море. Летом, когда они с братом Джоном были детьми, семья снимала небольшое, продуваемое всеми ветрами бунгало в Эсбери-парке, штат Нью-Джерси, - задолго до того, как город пришел в упадок, - пять лет подряд в одном и том же месте.

Дом стоял прямо на пляже. Крыльцо всегда было покрыто пылью, а иногда и наполовину занесено песком. Мальчик мог выскочить из постели, схватить стакан апельсинового сока и тост с маслом, и через пять минут уже рыскать по плотной полосе прибоя в поисках мечехвостов и медуз, выброшенных на берег.

Во время прилива он катался на волнах, которые с шумом обрушивались на пляж.