Парень смотрел прямо на меня. Улыбался. Собака тоже на меня смотрела - я предположил, что она весит около двухсот фунтов. Коламбус-авеню - очень оживленная улица в обеденное время по будням, и люди сновали вокруг меня возле кафе. Парни разговаривают по мобильникам. Жены разговаривают по мобильникам. Няни толкают двойные коляски. Великолепная, длинноногая двадцатилетняя девушка, примерно с футом кремовой плоти между топом на бретельках и обтягивающими брюками, манящая взгляды.

Но эти двое были сосредоточены на мне.

Я довольно неинтересный человек. Обычная внешность. Средний рост. Курю обычные сигареты с фильтром.

Я их не знал, это точно. Я бы узнал этого огромного сенбернара где угодно. И этого парня я бы тоже узнал. Его голова была такая же лысая, как пупок двадцатилетней девушки, и одет он был с какой-то небрежной помятой элегантностью. Представьте себе Тома Вулфа[24] проспавшего всю ночь в одежде. Но с запястьями размером с бицепсы, бедрами толще, чем талия среднестатистического мужчины и животом, твердым, как валун.

Я знал об этом парне одно. Он собирался поговорить со мной.

Не знаю, откуда я это знал, но знал.

На мгновение я засомневался, стоит ли мне улыбнуться им в ответ или бежать обратно в кафе и ждать свой десерт. Во-первых, я был не в настроении с кем-либо разговаривать. Тем более с незнакомцем. Никогда не знаешь, с чем столкнешься на улицах Манхэттена и какой сумасшедший будет тебе улыбаться. Я бросил сигарету и растоптал ее, и к тому времени, как я закончил, пес уже подбежал ко мне и его мокрый черный нос обнюхивал мои джинсы.

Я люблю собак. Всегда любил. И этой, похоже, я понравился. Об этом говорили ее глубоко посаженные большие карие глаза.

Вот черт, - подумал я.

- Вы не против?

- Конечно, нет, - ответил я.

Я наклонился, чтобы почесать массивную черно-белую голову, а затем за ушами. Мне не пришлось сильно наклоняться. Я прикинул, что в холке он был двух с половиной футов. Чтобы почесать его как следует, понадобились обе руки.

- Аристофан, - сказал парень.

- Рад познакомиться, Аристофан, - сказал я.

Пес стряхнул немного слюны с морды и наклонил голову. Это был сигнал перейти к его шее. Под густым мехом я чувствовал бугры мышц, твердых, как у бычка.

- Вы любите собак, - сказал парень.

Его голос был очень мягким, и от человека шести футов ростом можно было ожидать более низкого тембра. Он слегка растягивал слова, что говорило о том, что он родом из южных штатов. И было еще что-то, что я сначала не смог определить. Это пришло ко мне позже.

- Конечно.

Пес снова посмотрел на меня, подергивая носом. Я присел на корточки, чтобы мы оказались на одном уровне. Его дыхание было чистым и собачьим. Я почесал складку у него под шеей.

- Вы нравитесь Аристофану, приятель.

А потом мои руки были тщательно вылизаны собакой, названной в честь древнегреческого комедиографа. Когда пес, наконец, убрал язык, я вернулся к его подбородку и висячим ушам.

- У вас есть собака?

Я улыбнулся.

- Нет. Раньше была. У моей матери есть собака. Я вижу ее время от времени. Вот и все. Хотя в детстве я рос с собаками. В нашем районе их было полно.

- Так почему сейчас нет? Вам следует побаловать себя, мой друг.

При других обстоятельствах я бы счел это дерзостью. В конце концов, он меня не знал. И это был Манхэттен. Здесь были свои правила поведения, правила общения. Вместо этого я ему ответил.

- Моя работа не позволяет. Это было бы несправедливо по отношению к собаке. Я пишу о путешествиях. Шесть месяцев в году в разъездах.

- Это очень плохо, - сказал он.

На мгновение я подумал, что он имеет в виду мою работу. Что она плохая. Ньюйоркцы очень щепетильны в таких вопросах. Но он говорил о том, что иметь собаку - это естественно.

- Хорошей собаке нужно внимание, - сказал он.

- Да. Это правда. И место, где она может побегать. Чего у меня тоже нет. Этот парень сошел бы с ума в моей квартире. Вы здесь, в городе, живете?

Теперь я действительно с ним разговаривал. Вовлекал его в беседу. Мне пришло в голову задуматься, почему.

- В основном, да. Но нам с Аристофаном повезло. Я переехал сюда в 72-м, нашел себе приличных размеров лофт в Сохо. У нас также есть участок в Коннектикуте. Там шестнадцать акров.

Шестнадцать акров в Коннектикуте. Лофт в Сохо.

Я разговаривал с состоятельным джентльменом. Я снова посмотрел на него и понял, что да, он и Том Вулф запросто могли шить одежду у одного и того же портного.

Я почесал широкие покатые плечи Аристофана. Почесал изо всех сил, чтобы пробиться сквозь густую коричнево-белую шерсть. Он был красавцем. Ухоженным до совершенства. Пес издал нечто похожее на стон удовольствия.

Мужчина рассмеялся.

И тогда я вдруг понял еще одну вещь. Точно так же, как минуту назад я знал, что он собирается поговорить со мной.

Этот парень собирался прикоснуться ко мне.

В Нью-Йорке никто не прикасается к незнакомцам.

Никто и никогда.

Он наклонился и положил руку мне на плечо.

- Когда-нибудь у вас будет собака, - сказал он. - Вот увидите.