Он достал из кармана наручники, защелкнул один браслет на правом запястье парня, а другой - на блестящей латунной перекладине. Парень едва понял, что с ним произошло. Его подруга соскользнула с барного стула с сумочкой в руке с явным намерением удрать от всех этих сумасшедших, но Эми стояла перед ней, как и я, и Адони быстро приковал ее наручниками к перекладине. Он усадил их обоих обратно.

К тому времени мы уже хорошо знали, что делать, поэтому Эми покопалась в сумочке женщины в поисках бумажника, пока я доставал бумажник мужчины из внутреннего кармана его пиджака. Я передал его Майклу, больше в знак солидарности, чем по какой-либо другой причине. Он прочитал водительские права.

- Джеймс Уэйд Холт, - сказал он. - Эй, так ты мой сосед! Западная 69-я улица, дом 175.

Эми читала данные женщины. Она покачала головой.

- Они не живут вместе, - сказала она. - У нее дом 33 по Западной 48-й улице - в районе "Адская кухня". Джоанна Боуэн.

- Почему у нас в стране не принято давать женщинам вторых имен? - спросил Роберт. - Меня это всегда интересовало. Этого зовут Джеймс Уэйд Холт, а она - просто Джоанна. Это несправедливо.

- Нет, это не так, - сказал Джо.

- Что... что вы сделаете? Что вы собираетесь с нами сделать? - спросил Джеймс Уэйд Холт.

Женщина ничего не сказала, только с тревогой переводила взгляд с одного лица на другое.

- А ты знал, что жизнь стрекозы длится всего двадцать четыре часа? - спросил Майкл.

- Не знал, - ответил Роберт.

- Стелла? Дай мне, пожалуйста, блокнот, - попросил Адони.

Она протянула ему блокнот. Мы передали ему бумажники. Он достал ручку из кармана рубашки, открыл их и начал писать. В помещении воцарилась абсолютная тишина. Кто- то - вероятно, Стелла - выключила звуки греческой гитары. Закончив, он закрыл бумажники и положил их на стойку.

- Прежде всего, - сказал он, - вы не будете никуда об этом сообщать. Понимаете, я знаю ваши имена и адреса. Я сделаю копии для всех моих друзей, сидящих здесь, чтобы они тоже у них были. Однако вы их имен или адресов не знаете. Поэтому, если со мной или с рестораном "Санторини" что-нибудь случится, они будут знать, где вас найти. Через минуту я вас отпущу, вы допьете свое вино, а потом каждый из вас выпьет еще по бокалу, за мой счет, за счет заведения. Мы будем курить, потому что так поступают курильщики, и вы не будете жаловаться. Вы будете нашими гостями.

- Крокодил, - сказал Роберт, - не может высунуть язык.

- А что, если мы просто захотим уйти? - спросила просто Джоанна. - Я имею в виду, что, если мы с Джеймсом...

- Вы не уйдете, пока мы не скажем. Видите ли, мы делали это много раз. Не думайте, что вы первые так поступили и испытали из-за этого неудобства. Если бы вы просто ничего не сказали и ушли с мыслью "живи сам и давай жить другим", то все было бы хорошо. Но вы этого не сделали. Вам не причинят вреда, но вы будете терпеть то, что пришлось терпеть нам, чувствуя себя гражданами второго сорта в своем собственном городе. Это может разозлить вас. А нас это уже злит. Но такова жизнь, так ведь? Уйдя отсюда, вы обо всем этом забудете. В конце концов, у золотой рыбки память длится примерно три секунды.

Он снял наручники.

- Расслабьтесь и веселитесь, - сказал он. - А я скопирую ваши документы.

- Вы, ребята, потрясающие, - сказал Арт. Он рассмеялся. - Я опишу ваш метод на нашем сайте.

- Без имен и места, - сказал я.

- Само собой разумеется.

- Кстати, ни одно исследование не подтвердило, что пассивное курение может быть опасным для человека, - сказал Роберт. - Одно можно сказать наверняка: ваша одежда будет немного вонять. Моя всегда воняет. Но, черт возьми, друзья ведь для того и существуют!

Пара промолчала. Они потягивали вино. Я заметил, что руки женщины все еще дрожат. Мне было все равно.

- А вы знаете, что кошки издают более ста звуков, а собаки - только около десяти? - спросил Роберт.

- Десять! - воскликнула Герт. - Десять собак!

Наше личное пленение продолжалось.

* * *

Когда благодаря мэру Блумбергу курение в нью-йоркских барах было запрещено, многие из нас, скажем так, были этим немного недовольны. Совсем немного. Едва ли стоило упоминать. Честно.

И многие из нас, кто ненавидел этих самодовольных яппи, мечтали о чем-то подобном.

- Дж. К.

Перевод: Гена Крокодилов

Он положил трубку на рычаг и откинулся в деревянном кресле - пружины заскрипели. Скрип пружин его раздражал. Если он продержится на этой работе хоть сколько-нибудь долго, ему придется принести смазку.

В разгадке кроссворда он застрял на слове из девяти букв, обозначающем бесформенный. У него была только последняя буква, "s".

Четыре звонка, - подумал он, - чуть более чем за два часа, первые два часа его самой первой самостоятельной смены. Черт! Люди в эти дни были подавлены. Он прошел курс обучения и задал несколько вопросов, но, очевидно, не задал ни одного важного - сколько же он их вообще задал?