Повернувшись, он идёт ко мне с одеждой в руке, и я сглатываю.

Он поднимает меня на ноги и бросает мне одежду. В его глазах немой приказ, а сам он подходит к столу и начинает рыться в каких-то бумагах.

Я смотрю сначала на него, потом на одежду в своих руках. Пальцы дрожат.

— Быстрее, — рявкает Рохан, не оборачиваясь, и я вздрагиваю, торопливо переодеваясь в просторную тунику. Она пахнет дымом, деревом и тлеющими углями.

Оставив сапоги, я жду следующего приказа. Злить его ещё сильнее нельзя.

Рохан окидывает меня оценивающим взглядом, и я опускаю голову, когда он снова обвязывает верёвку вокруг моей талии и привязывает её к своей. Потом тянет меня в глубь палатки, за прозрачную занавесь, к меховой постели.

Я замираю, а потом начинаю вырываться. Из груди рвутся испуганные всхлипы, пока он грубо удерживает меня. К горлу подкатывает тошнота.

О боги.

— Не двигайся, Эльфийка.

Я не слушаюсь, продолжая царапать его. По лицу текут слёзы, туника задирается до бёдер.

Он ругается, затем одной рукой сжимает мои запястья, а другую просовывает между моих бёдер, обхватывает ягодицу и притягивает меня к себе. Потом ложится сверху, прижимая меня между собой и мехами.

— П-пожалуйста, — плачу я.

Он смотрит на меня сверху вниз, хмурясь. Его тёмные глаза встречаются с моими.

Потом опускает взгляд туда, где между нами задралась туника, тяжело вздыхает, убирает руку с моей ягодицы и тянет ткань вниз.

Я замираю. Даже не дышу, когда чувствую его ладонь на своей голой коже, такую тёплую по сравнению с моей ледяной. Натянув подол как можно ниже, он отпускает его, и я бессильно обмякаю на мехах.

— Если я отпущу тебя, перестанешь царапаться, как маленькая мышь?

Я бы обиделась, но он прав.

Я киваю.

Он хмыкает и отпускает мои запястья. Я прижимаю руки к груди, ожидая следующего приказа и надеясь, что оцепенение наконец поглотит меня.

— Ты думаешь, я бы тебя изнасиловал? — Его голос звучит низко, с резкой ноткой.

Я молчу.

Все знают о кланах. Они не просят. Они берут… и делят. В конце концов, именно поэтому я здесь.

Он цокает языком, снова окидывая меня взглядом.

— Я бы тебя пополам переломил, Эльфийка. — Он качает головой, ложится на бок и закидывает руку мне на талию. Его дыхание касается моей макушки. — Спи.

Как, боги, я должна это сделать? Я дышу слишком громко, слишком часто, сердце бешено колотится.

Рохан что-то недовольно бурчит, потом кладёт ладонь мне под подбородок и поворачивает моё лицо к основанию своей шеи. У меня не остаётся выбора, кроме как подчиниться его безмолвному приказу.

 

Тяжесть, навалившаяся сверху, заставляет меня распахнуть глаза, и из груди вырывается судорожный вдох. Рохан резко просыпается и нависает надо мной с топором в руке, оглядываясь по сторонам с рычанием на губах.

Откуда у него взялся топор?

Хмыкнув, он опускает его и хмуро смотрит на меня. Я моргаю, глядя на него снизу вверх широко раскрытыми глазами, слегка приоткрыв губы.

Мои волосы, наверное, превратились в сплошной колтун, а туника, которую он мне дал, сползла с одного плеча. Он скользит взглядом по мне, задерживается на плече, затем на металле у меня на шее.

Снова хмыкнув, он встаёт, отвязывает верёвку, которой мы связаны за талию, и выходит в переднюю часть палатки. Подойдя к столу, он наливает что-то в кружку.

Почему он лежал на мне?

Я смотрю ему в спину, пока он пьёт. Его тёмные волосы всё ещё наполовину заплетены в косу до плеча. Коса немного растрепалась, и, поставив кружку обратно, он принимается перевязывать её.

Я берусь за свои волосы и хмурюсь.

— Иди.

Одно слово, и мои ноги сами несут меня к нему.

Я подхожу, отодвигая прозрачную занавеску, тру глаза и пытаюсь распутать волосы. Пальцы цепляются за колтуны так сильно, что я морщусь.

— Ванну! — кричит Рохан, повернувшись ко входу в палатку.

Две женщины входят, неся деревянную ванну, словно всё это время ждали снаружи его приказа.

Они проходят в другую часть палатки, которую я раньше не заметила. Там тоже висит прозрачная занавеска.

— Передайте мою благодарность Агнис, — говорит Рохан.

Женщины кивают, бросают на меня презрительные взгляды и уходят.

Агнис?

Рохан начинает раздеваться, и я поспешно отвожу взгляд. Его тихий смешок заставляет меня напрячься.

— Иди, Эльфийка.

Помедлив, я поворачиваюсь и, глядя в пол, иду за ним, за занавеску, к деревянной ванне. Он роняет одежду на пол и остаётся стоять передо мной совершенно обнажённым. Без малейшего смущения.

Опять.

Мой взгляд невольно скользит по его сильным ногам. Тёмные волосы не скрывают белёсых шрамов, испещривших кожу. Глаза продолжают подниматься выше и на мгновение задерживаются на его расслабленном члене, прежде чем мои щёки вспыхивают, и я поспешно отворачиваюсь.

Он явно не из тех, кто стесняется собственной наготы.