Все бросаются вперёд. Визг лошади режет мне слух. А потом он обрывается. С неба проливается кровь.

В следующее мгновение всё вокруг озаряет огонь. Он вырывается сплошным потоком, словно раскалённая река, и снег мгновенно тает. Со всех сторон звучат крики. Люди бегут к поляне. Рохан выкрикивает новые приказы и устремляется прямо к пламени, таща меня за собой на верёвке.

Вдруг он резко останавливается, будто что-то вспомнил. Поворачивается ко мне, сурово смотрит, поднимает топор, и я с визгом отшатываюсь. Но одним ударом он просто перерубает верёвку.

— Иди за остальными. И даже не вздумай, блядь, сбежать. — Он нависает надо мной. — Поняла?

— Д-да, — выдыхаю я.

Бросив на меня последний тяжёлый взгляд, Рохан бежит к огню.

Меня охватывает паника. Вокруг настоящий хаос. Лошади несутся прочь, повозки бросают, а огонь пожирает всё на своём пути. Даже промёрзшие деревья вспыхивают, и пламя стремительно перепрыгивает с ветки на ветку. Я поднимаюсь на ноги, но меня тут же снова сбивает пробегающий мимо мужчина, даже не оглянувшись. Я снова вскакиваю и бегу вместе с остальными, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что огонь не догоняет нас. Раздаётся ещё один рёв, и впереди я замечаю синего дракона. Он приземлился перед поляной. Один из дракориев остался рядом с ним, прикрывая остальных, пока люди пробегают мимо.

Я добираюсь до него одной из последних. Приходится остановиться и прислониться к дереву, пытаясь отдышаться. Бок ноет. Я не добегу.

Но потом возникает другая мысль.

Зачем я вообще бегу?

Я смотрю через поляну туда, где Рохан идёт прямо к огню, крепко сжимая топор. Верёвки больше нет. Никто не обращает на меня внимания. Я осторожно обхожу дерево и замираю, ожидая, что меня окликнут, поднимут тревогу, бросятся искать.

Но ничего.

Сейчас или никогда.

Я бегу.

 

Дрогонах вонзается зубами в шею дикого дракона, рыча от ярости: тот посмел посягнуть на то, что принадлежит ему. На меня и, значит, на мой клан.

Дикий дракон сопротивляется, когти впиваются в Дрогонаха, и я крепче сжимаю топор, вращая его в руке. Подойдя ближе к огню, чувствую, как жар пламени касается кожи.

— Успокойся! — кричу я дракону, но он уже не слышит. Мечется, пытаясь укусить, из пасти рвётся пламя. Дрогонах ещё сильнее сжимает челюсти, не давая ему вдохнуть. — Успокойся. Сейчас же!

Но он не успокаивается. Гнев слишком силён, хвост с треском хлещет по деревьям.

Блядь.

Дрогонах смотрит на меня, и я, тяжело вздохнув, качаю головой. Напряжение сковывает всё тело. Он издаёт низкий звук, который другие приняли бы за злость. Но я знаю — это не так.

Он не хотел этого.

Но ради моей безопасности и безопасности клана это необходимо.

Я подхожу ближе. Дрогонах прижимает дракона к земле всей тяжестью своего тела, затем запрокидывает ему голову, подставляя мне горло.

Я бросаюсь вперёд, держа топор на отлёте, и, оказавшись достаточно близко, наношу удар. Лезвие врубается в горло и рассекает чешую благодаря металлу, которым оно усилено.

Дракон вскрикивает, когти скребут землю, пока я отступаю и смотрю, как кровь медленно растекается по снегу.

— Я рядом, — говорю я ему.

Мучается он недолго. Дрогонах разжимает челюсти, и тяжёлая голова дракона падает рядом со мной.

Грудь тяжело вздымается. Дрогонах облизывает губы.

— Пусть Морана ведёт тебя.

Дрогонах рычит, отступает в сторону и гасит драконье пламя.

— Чёрт, — говорит Калдар, подходя ко мне и кладя руку на плечо.

— Ага, — хмыкаю я, не сводя взгляда с дракона. — Кто-нибудь пострадал?

— Потеряли лошадь. Несколько человек расцарапались, когда убегали. Один погиб.

— Блядь.

— Скажу, чтобы разбивали лагерь на ночь, а потом начнём собирать дрова.

— Сначала позаботьтесь о раненых.

— Ты же знаешь, позабочусь.

Знаю.

— Почему он напал?

Я осматриваю дракона и замечаю, насколько он исхудал.

— Голод.

Калдар тяжело вздыхает.

— С каждым годом всё хуже.

В Диких Землях становится всё меньше дичи. Другие приходят, забирают животных, убивают их детёнышей, и еды перестаёт хватать всем: и нашему клану, и диким драконам.

— Надеюсь, он последний.

— Судя по тому, что ты узнал, очень может быть.

Я согласно хмыкаю, и Калдар возвращается к остальным.

— Идём, — говорю я Дрогонаху спустя некоторое время.

На меня тут же смотрит его единственный фиолетовый глаз. Зубы всё ещё оскалены, он ещё не остыл.

Я выдерживаю его взгляд. Он фыркает, выпуская из пасти дым, а затем подходит ко мне.

Я протягиваю руку ладонью вверх, и, когда его нос касается моей ладони, с облегчением выдыхаю.

— Ты отлично справился.

Он отвечает глубоким урчанием.

— Дай посмотрю.

Я прохожу между его передними лапами, пока он поднимает голову, и провожу рукой по чешуе.