Он помогает мне сесть, убирает волосы с моего лица и внимательно осматривает, пока я стараюсь не шевелиться. Потом тяжело вздыхает.

— Глупо было убегать.

— Я… я знаю.

— Глупая, храбрая Эльфийка, — бормочет он, продолжая убирать волосы с моего лица и стряхивая снег с моих щёк.

Его руки такие тёплые.

Он наклоняется ближе. Его губы всего в дюйме от моих, когда он рычит:

— Не смей больше убегать.

— Не буду, — всхлипываю я.

И я говорю это всерьёз. Я бы всё равно не добралась даже до реки, если по земле охотятся волки, а в небе летают драконы.

Но я должна была попытаться. Хотя бы раз.

— Запомни это, Эльфийка. Когда убегаешь от такого мужчины, как я, ты лишь разжигаешь охотничий азарт. И для тебя такая охота закончится совсем иначе.

Я сглатываю и киваю.

— Вставай.

Теперь его голос звучит гораздо мягче.

Я снова всхлипываю, вытирая слёзы, когда он свистит.

Лошадь, та самая, на которой я ехала раньше, подходит, и Рохан протягивает к ней руку, когда она тихо ржёт.

— Тихо, Сера, всё хорошо, — мягко бормочет он ей, пока я стою, дрожа всем телом и продолжая стучать зубами.

Я не смею смотреть на кровь, пропитавшую землю. На то, что я натворила. На мёртвых волков.

Меня выворачивает без всякого предупреждения, и я чувствую на себе взгляд Рохана, когда зажмуриваюсь. В следующую секунду он подхватывает мои волосы, удерживая их, пока меня снова выворачивает. Желудок болезненно сводит, и меня рвёт всем, что я успела съесть.

Я жадно хватаю ртом воздух, и по лицу снова текут слёзы.

— Дыши. Не сдерживайся, пусть всё выйдет.

Большая тяжёлая ладонь ложится мне на спину и неловко растирает её круговыми движениями, пока я откашливаю последние спазмы. Когда всё заканчивается, я вытираю рот тыльной стороной ладони.

— Держи, — говорит Рохан, отпуская мои волосы.

Дрожащими руками я беру бурдюк, полощу рот, потом делаю несколько глотков и возвращаю его. В следующую секунду Рохан легко поднимает меня и усаживает на лошадь. Я хватаюсь за седло и крепче сжимаю бёдра.

Всё тело ломит, но лучше ехать верхом, чем идти обратно пешком… или, что ещё хуже, лететь на Дрогонахе.

Рохан хмурится и присаживается на корточки.

— Блядь, — рычит он, поднимаясь и поглаживая Серу по шее. — У неё ранена нога. Будешь лечить её сама. Это из-за тебя она пострадала, когда ты сбежала.

Я даже её ранила?

Вина тяжёлым грузом ложится мне на плечи.

Рохан забирается в седло позади меня, затем подтягивает меня к себе, устраивая поперёк своих колен, словно мешок картошки.

Я упираюсь ладонями, пытаясь подняться, но тяжёлый шлепок приходится мне по заднице, и я замираю, вся напрягшись.

— Не двигайся.

Голос звучит тихо, и я чувствую, как он снова привязывает меня к себе.

Он касается пяткой бока лошади, и мы разворачиваемся, возвращаясь туда, откуда пришли.

Холод уже пробрался до самых костей, и меня трясёт так сильно, что я не могу унять дрожь.

Рохан тихо рычит, ругается, потом подтягивает меня ближе к своему тёплому телу. Одной рукой держит поводья, другой крепко обнимает меня за талию.

Я слишком устала, чтобы сопротивляться этому теплу, и бессильно обмякаю. Он издаёт глухой звук, похожий на рычание, только мягче, а мерное покачивание лошади постепенно убаюкивает меня, погружая в беспокойный сон.

Я прихожу в себя, когда меня стаскивают вниз. Неуклюже приземлившись на ноги, я моргаю и открываю глаза, замечая десятки взглядов, устремлённых на меня, особенно насмешливый взгляд Дарсии.

Вокруг уже стоят палатки, горят небольшие костры, а в стороне спит стая драконов. Самый большой, Дрогонах, едва заметно шевелит ушами.

— Принеси воды и ткани, — приказывает Рохан Калдару, и тот молча уходит выполнять приказ, бросив на меня злобный взгляд.

Рохан расстёгивает подпругу на седле Серы, пока она нетерпеливо переступает с ноги на ногу.

— Спокойнее, девочка, — говорит Рохан, а я так и стою, дрожа.

Когда Калдар возвращается с водой и тканью, Рохан хватает меня за руку и тянет вниз, заставляя присесть рядом с ними.

— Промой ей рану. — Он кивает на кровоточащую рану на ноге лошади.

— Я-я не умею, — тихо, виновато говорю я.

— Это ты сделала, когда сбежала. Тебе и исправлять. — Его взгляд жёсткий, и чувство вины тяжёлым грузом наваливается на меня.

Кивнув, я медленно опускаю ткань в воду. Пальцы мгновенно леденеют. Потом осторожно прижимаю ткань к ране, и лошадь пронзительно ржёт, лягаясь. Я с глухим стуком падаю на спину.

Я слышу смех, слышу, как надо мной фыркают, но Рохан присаживается рядом с лошадью на корточки и молча ждёт.

Несмотря на боль в плече после удара копытом и в ноге после укуса волка, я осторожно подхожу к лошади снова. От насмешек остальных к глазам подступают слёзы.

— Какая слабачка.

— Она бы и дня не протянула в нашем клане.