— Нет, Саэлон. — Рохан переставляет миски, пока она выходит из палатки, оставляя нас одних.

Он берёт пустую миску, наливает в неё бульон и кладёт рядом кусок хлеба. У меня громко урчит в животе, и я, опустив голову, обхватываю его руками. Желудок болезненно сводит от голода.

— Держи. — Он ставит передо мной миску, и бульон выплёскивается через край. Я смотрю на неё. — Сама себя она не съест. — Рядом ложится ложка.

Я украдкой смотрю на Рохана. Он отламывает кусок хлеба и макает его в бульон. Наверное, чувствует мой взгляд, потому что резко поворачивается ко мне.

Я испуганно втягиваю воздух, поспешно опускаю голову и замечаю, как его рука тянется ко мне.

Я сжимаюсь и зажмуриваюсь.

На мгновение всё замирает. До меня доносится глухое рычание, а затем его пальцы грубо хватают меня за подбородок.

— Посмотри на меня. — Я не могу ослушаться. Даже сказанные тихо, эти слова звучат как приказ.

Его взгляд становится смертельно холодным, когда наши глаза встречаются.

— Теперь ты моя. Я нашёл тебя. Я забрал тебя. Раз уж ты теперь в моём клане, я не могу позволить тебе выглядеть такой… слабой. — Последнее слово он произносит так, словно оно ему отвратительно.

— Ты — часть меня, а я олицетворяю только силу и честь. — Он слегка встряхивает меня за подбородок. — Ты не сделаешь меня слабым. Не опозоришь меня. А если не будешь есть, именно это и сделаешь. — Он отпускает мой подбородок и суёт мне в руку ложку. — Так что. Блядь. Ешь.

Дрожащими руками я делаю, как он велит. Страх выдаёт дрожь в пальцах, но я доедаю всю миску, хотя желудок протестует. Его слова продолжают стучать у меня в голове.

Теперь я принадлежу ему.

Для чего, я не знаю.

Но именно такой он меня и видит.

Делать то, что мне велят. Не выставлять его в дурном свете.

Все мужчины одинаковы.

Им нужно, чтобы рядом был кто-то меньше, чтобы самим казаться больше.

Сильнее. Лучше.

Я могу быть слабой. Могу быть тихой. Но моё молчание тоже может стать силой.

Это всё, что у меня осталось.

 

— Калиан — Хранитель Зверей, — говорит Рохан, уводя меня в дальнюю часть лагеря. — Он заботится о наших драконах, лошадях, овцах и обо всём остальном, что у нас есть.

К нам подходит мужчина. У него короткие тёмные волосы, что резко отличает его от остальных дракориев. Их длинные волосы, обычно заплетённые в косы, часть их традиции, знак принадлежности к своему народу. Шея испещрена уродливыми шрамами. Ожоги, может? Ещё один пересекает верхнюю губу.

— Продолжишь так глазеть, девчонка, ткну тебя лицом в лошадиное дерьмо.

Его голос хриплый шёпот, словно голосовые связки у него повреждены.

Я моргаю, глядя на него, потом опускаю глаза.

— Драконосвязанный. — Он почтительно кивает Рохану. — Чем могу помочь?

— Она будет помогать с лошадьми. — Он развязывает верёвку у себя на талии и подталкивает меня к Калиану.

Я едва успеваю остановиться, чтобы не налететь на него.

Калиан на мгновение замолкает.

— Мне уже помогает Тофа. Она хоть ведро с кормом поднять сможет?

Я чувствую на себе взгляд Рохана.

— Посмотрим. Если нет, научится.

— Если сначала не переломает себе руки. Она же кожа да кости.

Рохан хмыкает.

— Я подумал о том же.

— Её, чего доброго, какой-нибудь дракон за зубочистку примет, — бормочет Калиан.

— Не думаю, что они заинтересуются, но бегает она быстро. Так что присматривай за ней, вдруг решит сбежать.

Они говорят обо мне так, будто меня здесь нет. Будто я невидимка. И, если честно, я бы предпочла ею быть.

— Пошли, девчонка. За работу. Здесь каждый должен работать.

Бросив последний неуверенный взгляд на Рохана, который хмурится и кивает в сторону Калиана, я плетусь следом.

Все в клане провожают меня суровыми взглядами.

Я иду за Калианом к месту, где стоят лошади. Их даже не привязали, они спокойно стоят неподалёку. На них попоны, защищающие от холода. Неподалёку ярко пылает костёр.

— Сначала промоешь рану на кобыле Драконосвязанного, Сере. Потом накормишь лошадей и почистишь их. Но… — Он резко оборачивается и скрещивает руки на груди. — Даже не думай сбежать, девчонка, иначе я пошлю драконов тебя искать.

Они его слушаются?

Я сглатываю и киваю, заправляя болтающийся конец верёвки за пояс, чтобы не споткнуться.

Он хмыкает, и мы проходим через небольшой табун, пока не останавливаемся возле чёрной кобылы с белой отметиной посреди лба и одним белым чулком.

Сера.

— Держи. — Калиан вручает мне ведро с чистой тканью и маленькую миску с зелёной кашицей.

— Корм в повозке. Каждому по четыре мерных кружки в большую деревянную миску и по паре морковок. Я пока растоплю снег и принесу воды. Ты обойдёшь всех и проследишь, чтобы каждая лошадь напилась. Поняла?

— Да, — тихо отвечаю я.

Когда он продолжает смотреть на меня, я начинаю неловко переминаться с ноги на ногу.