— Даже как рабыня она бесполезна.

— Должно быть, у неё были другие применения, — говорит Дарсия достаточно громко, чтобы все слышали, и они смеются. — Хотя кто бы захотел лечь с такой страшилищей?

— Хватит. Занимайтесь своими делами, — приказывает Рохан.

Я осторожнее прижимаю ткань к ноге лошади, сначала промокаю кожу вокруг раны, потом полощу ткань и снова медленно прикладываю её. Каждое движение пальцев отдаётся болью, но я это заслужила. Сера переступает с ноги на ногу, но, к счастью, больше не лягается.

Кто-то протягивает мне чистый лоскут ткани с какой-то пастой, и я вопросительно смотрю на Рохана.

— Оберни вокруг раны.

Я послушно наматываю ткань, хоть и неловко, пока она не заканчивается, а Рохан отводит мои руки и сам завязывает узел.

— Идём. — Рохан уводит меня от остальных, подняв взгляд к небу. — Дрогонах, — зовёт он, и всё моё тело напрягается.

Всё? Меня сейчас сожгут заживо?

Раздаётся рёв, затем тяжёлый удар, когда Дрогонах приземляется перед нами.

— Пошли. — Рохан кивает вперёд, и после рыка в мою сторону дракон разворачивается и уходит. Мы следуем за ним.

Через некоторое время мы выходим к замёрзшей реке.

Рохан уводит нас в сторону, и Дрогонах выпускает струю пламени на лёд. Он делает это спокойно, будто точно отмеряя силу. Огонь ослепительно яркий и беспощадный.

Вскоре лёд тает, открывая доступ к воде.

Пока дракон пьёт, Рохан подводит меня к дереву, обматывает верёвку вокруг ствола и привязывает меня к нему.

— Чтобы не сбежала, — говорит он, и в его глазах вспыхивает знакомый огонёк, пока он возвышается надо мной. Потом отворачивается, подходит к Дрогонаху, берёт ткань и окунает её в реку.

Хвост Дрогонаха раздражённо мечется из стороны в сторону, пока он рычит и недовольно ворчит.

— Она не стоит того, чтобы о ней волноваться, — говорит он дракону. — Нужно промыть твои раны.

Рык.

— День был долгий, Дрогонах. Не начинай.

Хвост с грохотом ударяет по земле, и Рохан медленно выпрямляется, поворачиваясь к дракону.

— Я сегодня не в лучшем настроении. Давай не будем ссориться, а? Я не стану сдерживаться…

Раздаётся ещё один рык, но затем Дрогонах фыркает, выпуская два кольца дыма прямо в Рохана, отчего тот только закатывает глаза.

— А теперь стой спокойно.

Рохан становится под брюхо Дрогонаха и начинает вытирать ему живот. Я вижу, как ткань становится красной, и невольно ахаю.

Рохан смотрит на меня.

— Дрогонах силён. Сильнейший. Но даже он может получить раны в схватке с другим драконом.

Диким?

— Я забочусь обо всём, что принадлежит мне, что бы это ни было, — продолжает он, ополаскивая ткань и снова возвращаясь к Дрогонаху, который довольно урчит. — И так же наказываю тех, кто этого заслуживает. Как думаешь, Эльфийка, ты заслужила наказание?

Я молчу. В горле встаёт ком от воспоминаний о наказаниях Хозяина.

Стоять коленями на камнях.

Снова и снова выбираться из колодца.

Трость.

Сарай, сарай, сарай.

— Идём. — Рохан отвязывает меня от дерева, и я моргаю, глядя, как Дрогонах взмывает в небо, а потом он молча ведёт меня обратно в лагерь. Там он проводит меня между палатками под взглядами членов клана.

— Ооо, рабыня сейчас получит!

— Она влипла, потому что поранила его лошадь.

— Не будь слишком суров, Рохан, она сломается пополам.

Это говорит Калдар, и хотя в его голосе слышится что-то похожее на беспокойство, остальные только хихикают.

Рохан откидывает полог палатки, отвязывает меня и швыряет внутрь. Я растягиваюсь на чём-то мягком. Осторожно сев, подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками, наблюдая, как Рохан ходит по палатке.

У меня болит всё: бок, голова, пальцы, ноги… Я просто хочу уснуть навсегда и больше не просыпаться.

Я сбежала от него, и теперь мне придётся за это заплатить. Лучше бы умереть прямо сейчас.

Я оглядываюсь в поисках хоть чего-нибудь, что можно использовать для побега, но здесь ничего нет. Только топор, который Рохан кладёт рядом. Кровь волков на нём уже засохла.

Я никак не могу перестать дрожать. Здесь стоит стол, вокруг которого на полу разбросаны подушки. Ещё несколько сундуков, один из них открыт, и Рохан роется в нём. Похоже, там одежда.

Дальше почти прозрачная ткань отделяет меховую постель. Исходящее от неё тепло так и манит. У изножья я замечаю шест, который, должно быть, поддерживает палатку.

Стук захлопнувшегося сундука заставляет меня посмотреть на Рохана. Он всё ещё стоит ко мне спиной. Снимает штаны и надевает другие. Мои щёки вспыхивают при виде его обнажённых ягодиц, крепких и красиво очерченных, как и бёдер. Только теперь я замечаю покрывающие их татуировки: строки каких-то надписей тянутся вниз, но я слишком далеко, чтобы их разобрать. Он снимает и тунику, надевая другую, без рукавов. Кожаные ремни всё так же обвивают предплечья.