Там тупик.

— Давай, Рохан, — шепчет Калдар, разворачивая лошадь у подножия склона. Теперь мы смотрим прямо на надвигающуюся лаву. — Давай! — уже во весь голос орёт он, и я вздрагиваю.

Мне кажется, ещё миг, и Рохан с Дрогонахом разобьются о камень. Снизу уже захлёстывает лава, но в последнее мгновение, когда я до боли впиваюсь пальцами в седло, Дрогонах складывает могучие крылья и всей своей массой врезается в стену. Оглушительный грохот прокатывается по пещере. Кажется, содрогнулась сама гора.

— Блядь, двигаемся! — орёт Калдар, пришпоривая лошадь, пока следом несётся лава.

Я тихо вскрикиваю, вцепившись в её гриву. Мы карабкаемся вверх по склону. Спину уже опаляет жаром, сверху продолжают сыпаться камни. Одна из лошадей с трудом тянет повозку, и Калдар останавливается, спрыгивает на землю и суёт мне поводья.

— Подожди, я не умею…

— Просто держись. Сера сама тебя вывезет.

Калдар упирается в повозку сзади, а Адора кричит ему спереди:

— Быстрее!

— Стараюсь, — кряхтит он.

— Значит, старайся лучше! — в панике орёт Олаф.

Я крепко сжимаю поводья, пока Сера упрямо карабкается вверх. Лава подступает всё ближе, гора снова содрогается, а впереди всё ярче сияет выход.

Где-то позади снова раздаётся рёв. Я оборачиваюсь и замечаю красную драконью голову, появившуюся в проломе, который пробил Дрогонах.

О боги.

— Наш, — говорит Калдар, снова наваливаясь на повозку. Заметив мой испуг, он подходит ближе. — Рохан рядом. Не бойся. Он не даст нас сожрать. Драконы уважают его больше любого из нас.

Что это значит?

Наконец мы выбираемся наружу. Пальцы сводит от того, как крепко я вцепилась в поводья. Кажется, все разом переводят дух, глядя, как лава катится следом, будто разъярённая река. Но выше она уже не поднимается, а уходит в пролом, который пробил Рохан.

— Что это было? — спрашивает Адора. Спрыгнув с лошади, она подходит к Калдару и вытирает пот у него со лба.

— Не знаю, — тяжело выдыхает он. — Что-то встряхнуло всю гору.

Я хмурюсь. Сердце колотится всё сильнее. Если это был не дракон, тогда что могло сотрясти целую гору?

Впереди раздаётся знакомое ворчание, и все оборачиваются. Дрогонах мягко опускается на снег, легко касаясь земли огромными когтями. Рохан соскальзывает с его спины, приземляется на ноги, а дракон поворачивает к нему голову. Рохан хлопает его по носу. Я заворожённо смотрю на Дрогонаха, впервые видя его целиком при дневном свете. Он чёрный, но кончики чешуи отливают другим цветом. Никак не пойму каким. Тёмно-синим? Или фиолетовым? Рога сверкают ещё ярче, а его пронзительный фиолетовый глаз на миг задерживается на мне, после чего дракон спокойно отворачивается. Остальные драконы подходят к нему, будто приветствуя. Рядом с Дрогонахом даже Хедорик кажется почти детёнышем, едва доставая ему до плеча. Следом подходят синий и красный драконы, оба выше Хедорика. Они трутся мордами о Дрогонаха, но тот никак не отвечает и лишь отворачивается. Рохан обходит драконов, уделяя внимание каждому, а потом подходит к нам.

— Кто-нибудь ранен?

Со всех сторон доносится тихое:

— Нет.

Плечи Рохана едва заметно расслабляются.

— Что случилось? — спрашивает Калдар.

— Что-то на востоке.

— Волки? — уточняет Адора.

— Да. Когда мы поднялись в воздух, было похоже, будто земля Волков раскалывается. Думаю, толчки дошли и до гор, а волки бежали вместе с троллями.

Волки? Тролли?

— Надеюсь, больше такого не будет, — говорит Олаф, устроив голову на плече Адоры.

Они так легко прикасаются друг к другу, словно вокруг никого нет. Ничего подобного я раньше не видела. Только за закрытыми дверями. Иногда Хозяин, закончив с девушкой, хлопал её по заднице, а она всегда хихикала. Но в этом не было ничего… тёплого.

Я склоняю голову набок. Может, и это считалось проявлением привязанности, но совсем не похоже на то, как Калдар сейчас гладит Олафа по щеке или как Адора улыбается им обоим, не выпуская их рук. Это так… странно.

Я отвожу взгляд, но тут же встречаюсь глазами с Роханом. Он смотрит сначала на меня, потом на эту троицу, потом снова на меня. Крылья его носа едва заметно раздуваются. Я поспешно опускаю голову и принимаюсь перебирать пальцами гриву лошади, не желая, чтобы он подумал, будто я за ними наблюдала, хотя вокруг одно открытое пространство.

— Не думаю, что это повторится. Но если они снова устроят что-то подобное и это затронет наши земли, придётся потребовать, чтобы они прекратили.

— А если не прекратят? Как там его зовут? Он ведь у них главный? — Калдар хмурится, пытаясь вспомнить, потом щёлкает пальцами. — Чарльз! Точно. Кажется, Доркин говорил, что его так зовут.

— Мне плевать, кто у них главный. Если из-за них беда придёт на наши земли, я сожгу их всех.

Я невольно вздрагиваю от того, как прозвучали эти слова. Рохан подходит к лошади и гладит её по шее.

— Слезай.