Потом я берусь за волосы и тяжело вздыхаю. Спутанные кудри превратились в настоящий колтун.

И что теперь с ними делать?

Я отделяю толстую прядь и начинаю осторожно намыливать её, постепенно продвигаясь вверх.

Может, получится распутать.

Я невольно шиплю, задев особенно болезненное место, и перед глазами на миг темнеет.

— Что такое? — спрашивает Рохан. — Покажи.

Я убираю руку. Он отводит волосы в сторону и осторожно касается раны. От боли я вскрикиваю и пытаюсь отстраниться.

— Не двигайся.

Он обнимает меня за плечи и притягивает ближе.

Щека касается его обнажённой груди, и меня снова окутывает тепло. Совсем рядом ровно и спокойно бьётся его сердце.

Я сама не замечаю, как начинаю дышать в такт этим ударам.

— Похоже, придётся накладывать швы. Повернись. Я вымою тебе голову. Так будет быстрее.

Он разворачивает меня и без предупреждения окунает под воду. Я выныриваю, кашляя и отплёвываясь, но он лишь быстро намыливает мне волосы, не слишком заботясь о моей осторожности, а потом снова погружает меня в воду.

Когда всё заканчивается, он помогает мне подняться. Пока я вытираю лицо, Рохан уже выходит из воды и начинает одеваться. Я поспешно отвожу взгляд, заметив слишком много.

— Там полотенце, — говорит он, кивнув на аккуратно сложенную одежду. — Вытрись. И не задерживайся.

Я прикусываю губу, перевожу взгляд на одежду и решаю не испытывать его терпение. Подхожу к краю, осторожно беру большое полотенце, стараясь лишний раз не тревожить раны, закутываюсь в него и выбираюсь из воды. Оно закрывает меня до середины бёдер.

Рохан будто вовсе не замечает меня, пока я неловко натягиваю одежду. Болят рёбра, ноет лодыжка, а голова раскалывается так, словно по ней снова ударили камнем. Ярко-красные порезы резко выделяются на бледной коже, синяки тоже никуда не исчезли.

Со временем всё заживёт.

Как всегда.

Туника оказывается почти до колен. Штаны приходится подворачивать и снизу, и на поясе, зато впервые за долгое время на мне чистая одежда. Настоящая, из плотной ткани, а не изношенные лохмотья.

Рохан подходит и набрасывает мне на плечи плащ. Некоторое время молча смотрит, как он висит на мне, потом качает головой.

— Какая же ты маленькая.

Я и сама это знаю.

Он поднимает руку и касается моей шеи.

— Здесь натёрто. — Его палец скользит чуть ниже ошейника. Потом он замечает маленькое металлическое кольцо сбоку. — А это зачем?

— Чтобы Хозяин мог пристегнуть поводок.

Его лицо каменеет.

— Зачем?

— Чтобы я не уходила без разрешения.

Несколько секунд он молчит.

— И ты всё равно уходила?

Я настороженно поднимаю на него взгляд.

— Пыталась.

— И чем это заканчивалось?

Он убирает прядь волос с моего лица и заправляет её за ухо. Я снова вздрагиваю.

— Пугливая ты.

Конечно, боюсь. Я одна в пещере с мужчиной.

— Ничем хорошим. Я пыталась всего два раза.

— Когда украла хлеб, тоже хотела сбежать?

— Нет. Хлеб я украла прямо у него дома, — тихо отвечаю я.

Где-то за стенами пещеры раздаётся драконий рёв, и Рохан оборачивается на звук.

— Даже не думай бежать от меня. Последствия будут куда тяжелее, чем всё, что с тобой делал твой Хозяин.

Он затягивает верёвку у меня на талии.

— Идём. Не отставай.

 

— В прошлый раз я тебя на задницу усадил! Будь мы врагами, мой топор уже снёс бы тебе голову! — говорит Калдар Олафу, тому самому невысокому мужчине, которого я видела раньше, пока мы идём по пещере.

— Ага, конечно, — закатывает глаза Олаф, похлопывая лошадь рядом с собой. — Я с тобой даже не всерьёз дрался.

— Слышал, Рохан? — окликает Калдар. — Олаф решил, что может меня одолеть.

Рохан хмыкает.

— Может. Если перестанет лениться.

— Эй! — возмущается Олаф. — Я люблю поспать, ясно?

— Ты? Поспать? — улыбается Адора, подходя к нему. — После прошлой ночи нам было не до сна.

Олаф ухмыляется.

— И не говори. Правда, Калдар?

Калдар смеётся.

— Ночка выдалась что надо. — Он подходит к ним и целует сначала Адору, потом Олафа.

У меня вспыхивают щёки.

— Хватит языками чесать. Смотрите по сторонам, — рявкает Рохан. — Скоро выйдем к Диким Землям.

— Гляжу, ты так и не вытащил топор из задницы, — бурчит Калдар.

— Заткнись, мать твою, пока я не заткнул тебя сам, — огрызается Рохан.

Калдар только смеётся и себе под нос называет его ворчуном.