— Ты готов к тому, что ждёт нас в Диких Землях? — спрашивает кто-то.

Я украдкой смотрю на загорелого мужчину. Его волосы коротко острижены — короче, чем у всех, кого я встречала прежде.

— Готов, — отвечает Рохан. — Гаррет, смотри в оба. Если заметишь хоть что-нибудь странное, сразу говори.

— Будем начеку, — отзывается женщина с длинной тёмной косой. Она неторопливо чистит клинок, и шрамы на её лице в свете костра становятся ещё заметнее.

Калдар смотрит на неё с мягкой улыбкой.

— Адора, он уже блестит. Поешь наконец.

Все, кто сидел у костра, придвигаются ближе. Из сумок появляются деревянные миски. Каждый наливает себе похлёбку и принимается за еду.

Дарсия протягивает свою миску Рохану, но он лишь молча смотрит на неё. Через несколько секунд она с досадой убирает руку.

Сам он остаётся возле меня.

Только когда все получили свою порцию, он берёт последнюю миску и вычерпывает остатки похлёбки со дна котла, наклоняя его так, чтобы ничего не пропало.

Сделав несколько глотков, он по-прежнему остаётся сидеть возле котла.

Как человек, который похитил меня, может сначала накормить всех остальных, а есть последним? Мне не должно быть до этого никакого дела. И всё же эта мысль не выходит у меня из головы.

— Держи.

Миска возникает прямо передо мной. Сквозь поднимающийся пар я растерянно смотрю на неё.

Неужели…

Если я протяну руку, что будет потом? Удар? Пинок?

Но пахнет так вкусно.

И я не ошиблась. В похлёбке действительно есть мясо. Крупные куски медленно покачиваются в горячем, густом бульоне.

Я сглатываю. Рот мгновенно наполняется слюной.

Какая же это пытка, когда еда так близко, а тебе не дают к ней прикоснуться.

— Держи, — повторяет Рохан и подносит миску к моим губам, чуть наклоняя её. Горячий бульон касается губ.

Я вздрагиваю, но в следующую секунду чувствую его вкус. Мне всё равно, что похлёбка обжигает. Всё равно, если потом меня за это накажут.

Я обеими руками вцепляюсь в миску, осмелившись выхватить её у него, и жадно начинаю есть. Наверное, там есть овощи, но я почти их не замечаю. Всё моё внимание приковано к мясу. Я торопливо жую, тихо мычу от удовольствия и стискиваю миску так крепко, будто её вот-вот отберут. Даже боль в сведённых пальцах не заставляет меня разжать руки.

Впрочем, отнять её для них было бы проще простого. Никто из них не уступал мне в силе.

— Ест как бездомная собака, — с усмешкой бросает Дарсия.

Её слова словно окатывают меня холодной водой. Я моргаю и встречаюсь взглядом с Роханом.

Он сидит передо мной на корточках, опираясь локтями на колени, и молча наблюдает.

Щёки вспыхивают от стыда. Дрожащими руками я медленно опускаю миску, не выпуская её из рук.

Даже животных кормили лучше, чем меня. У них были чистые подстилки и тёплые стойла. Я знала это, потому что сама за ними ухаживала. А потом возвращалась спать на пол в кладовке, где вместо постели меня ждал старый мешок.

Я смотрю на остатки похлёбки. Осторожно ставлю миску на каменный пол. Аппетит исчезает так же внезапно, как появился.

Я отодвигаюсь, обхватываю себя руками и опускаю голову. Но, похоже, у Рохана другие планы.

Он поднимает миску, затем берёт меня за руку и одним рывком ставит на ноги, не обращая внимания на мой болезненный вскрик. После этого ведёт меня к меховым подстилкам, расстеленным чуть в стороне от остальных.

— Поешь сам, Рохан, — окликает его Дарсия. — Тебе еда нужнее, чем ей.

— Хватит, Дарсия, — резко обрывает её Калдар. — Или ешь, или ложись спать.

Я даже не пытаюсь вырваться. Какой в этом смысл? Боль уже начинает притупляться. Скоро она станет такой привычной, что я перестану её замечать, а мысли унесут меня далеко отсюда.

Подойдя к подстилкам, Рохан кладёт ладонь мне на голову и слегка надавливает. Я без возражений опускаюсь на мех, и он тихо хмыкает.

Моя ладонь касается густого меха, и я замираю. Осторожно провожу по нему пальцами. Никогда в жизни я не чувствовала ничего настолько мягкого.

Поднимаю голову и замечаю, что Рохан наблюдает за мной. Я тут же отдёргиваю руку и поспешно сползаю с подстилки, испугавшись, что испачкаю её. Вдруг я снова сделала что-то не так.

— Нет. Сядь туда, где сидела.

Он кивает на мех, и я молча возвращаюсь.

— Ешь.

Я опускаю взгляд на миску с остатками похлёбки, потом нерешительно смотрю на него.

— Я не позволю тебе умереть, пока не получу то, за чем пришёл.

Когда он наклоняется ближе, всё внутри меня сжимается. Я невольно зажмуриваюсь, ожидая удара.

Но вместо боли чувствую, как его большой палец осторожно стирает с моего подбородка каплю бульона.

Я медленно открываю глаза.

Рохан подносит испачканные пальцы к губам и слизывает бульон, не сводя с меня взгляда. Потом снова поднимает миску и наклоняет её так, что бульон касается моих губ.

— Пей.