Я сглатываю и торопливо киваю. Он без всякого усилия соскальзывает по боку Дрогонаха, легко приземляется на корточки и тут же выпрямляется.

Он что, оставляет меня одну на драконе?!

Остальные растерянно переводят взгляды с Рохана на меня. Я опускаю голову, пряча лицо за волосами, и позволяю ещё одной слезе незаметно скатиться по щеке.

— Выступаем, — командует Рохан.

Драконы отвечают рыком, и мы трогаемся в путь, который, я почти уверена, станет самым страшным испытанием в моей жизни.

Даже страшнее, чем Хозяин и столб в сарае.

Я уже не знаю, сколько мы бредём по этим пещерам. Два дня? Больше? Время давно потеряло смысл. Веки тяжелеют, сил бороться со сном почти не осталось. Стоит закрыть глаза, и, может быть, я уже не проснусь.

Наверное, это было бы милосерднее. Боль становится невыносимой.

Рохан со мной не разговаривает. Он идёт рядом с Дрогонахом, негромко переговариваясь с ним. По обе стороны тянутся реки лавы, а высоко над головой сквозь разломы в каменном своде пробиваются солнечные лучи.

В другое время я бы радовалась их теплу, но сейчас меня не перестаёт бить озноб. Зубы стучат сами собой.

Вместо этого я исподтишка наблюдаю за остальными, выискивая хоть малейшую возможность сбежать.

Кто-то едет верхом, кто-то трясётся в повозках, запряжённых лошадьми, но большинство членов клана идут пешком. Драконы шагают рядом, и никто не обращает на это внимания, будто так и должно быть. Калдар держится возле тёмно-зелёного дракона, чья грудь будто светится изнутри.

Он заметно меньше остальных, но от этого не кажется менее опасным.

Дарсия, та самая женщина, что смотрела на меня с нескрываемым презрением, едет на гнедой лошади и время от времени бросает в мою сторону тяжёлые взгляды. Рядом с ней скачет женщина с каштановыми волосами на серой кобыле, и они о чём-то тихо переговариваются.

Я отвожу взгляд к лавовой реке. Раскалённая масса лениво пузырится, а со скальных выступов срываются огненные капли и разбиваются о камень.

При других обстоятельствах я бы не смогла отвести от этого глаз.

Как же мне выбраться?

Нужно только дождаться подходящего случая. Тогда я сбегу, найду Эффи, и мы исчезнем. Уедем как можно дальше, поселимся в какой-нибудь глухой деревне и начнём всё сначала. Я сделаю всё, чтобы никто не заметил наших ушей. А если и этого окажется мало… что ж.

Я снова принимаюсь возиться с верёвкой, пытаясь хоть немного ослабить узел, но он затянут намертво. Потом взгляд цепляется за шипы на спине Дрогонаха. Если перетереть о них верёвку… Нет. Она слишком короткая. Я смотрю на более длинные шипы у основания его шеи и снова прихожу к тому же выводу.

Мне не выбраться.

Кожа на внутренней стороне бёдер горит — я стёрла её о седло, пока без конца пыталась устроиться удобнее. Совсем выбившись из сил, я бессильно наваливаюсь вперёд. Кажется, ещё немного — и рёбра не выдержат, но даже это не мешает мне проваливаться в сон.

Рохан не спускает с меня глаз. Иногда он задерживается, чтобы похлопать Дрогонаха по шее или боку, а потом снова смотрит на меня, будто проверяет, не исчезла ли я.

Словно мне вообще есть куда деваться.

По дороге к нему постоянно подходят люди. Одни докладывают о запасах, другие обсуждают предстоящие тренировки.

Тренировки?

— Остановимся здесь! — вдруг гремит голос Рохана.

Клан мгновенно приходит в движение. Одни принимаются разбивать лагерь, другие снимают с лошадей поклажу.

Дрогонах недовольно ворчит, настораживает уши и опускается на задние лапы. Меня резко отбрасывает назад, и я вскрикиваю, когда верёвка впивается в талию. Я судорожно хватаюсь за седло, пытаясь удержаться, а Дрогонах раздражённо выпускает из ноздрей густой дым.

— Дрогонах, ложись.

Он не двигается, и я продолжаю беспомощно висеть, чувствуя, как боль простреливает спину.

— Дрогонах…

Теперь в голосе Рохана звучит предупреждение.

Дрогонах тяжело опускается на землю, и меня швыряет вперёд.

Я с размаху ударяюсь животом о переднюю луку седла. Воздух выбивает из лёгких, перед глазами вспыхивают чёрные пятна, а верёвка тут же дёргает меня назад. Я вскрикиваю и прижимаю руки к животу, пока Рохан забирается наверх, отвязывает меня от седла и снова спрыгивает на землю.

— Идём, — коротко бросает он, потянув за верёвку.

Я не двигаюсь. Не могу. Кажется, меня сейчас вывернет наизнанку.

— Я сказал, идём, — сквозь зубы повторяет он и дёргает сильнее.

Меня буквально волокут вперёд.

Ноги подкашиваются. Я начинаю падать, но Рохан подхватывает меня прежде, чем я успеваю коснуться земли, и без особых усилий ставит на ноги. Меня качает в сторону, но новый рывок верёвки заставляет выпрямиться. От боли я лишь тихо всхлипываю.

— Да ты совсем невесомая, — задумчиво произносит он. — Тебя можно швырять как тряпичную куклу.

Я поднимаю на него взгляд, но тут же отвожу глаза, не желая увидеть в них презрение.

Я больше не могу.

Правда не могу.