Я проигнорировала это ощущение, хотя оно действовало на нервы, словно скрежет ногтей по школьной доске. Я сосредоточилась на ветре, который врывался в открытое окно, пока Брей сворачивала на Маунтин-Вью-Уэй — улицу, ведущую прямо в центр Старлайт-Гроув.

Главную улицу назвали как нельзя точнее. Стоило нам свернуть, и вдали показалась гора Люпин. Ее зубчатую вершину уже припорошило снегом, а окружающие леса делали ее еще величественнее.

Но в ее красоте было что-то особенное. В ее исполинских размерах. Она напоминала, что в мире существуют силы куда могущественнее меня.

Мне нравилось понимать, что именно они правят миром. Они не были добрыми или злыми. Они просто были жизнью. А жизнь продолжалась. Как и мое дыхание.

Я снова почувствовала на себе взгляд — ногти опять заскребли по доске.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Брей.

Ощущение исчезло, когда она снова перевела взгляд на дорогу.

— Хорошо.

Ответ сорвался с языка автоматически, и я даже не попыталась понять, что чувствую на самом деле. Удобная ложь. А может, и нет. По сравнению с тем, через что я прошла, мне и правда было хорошо.

Брей некоторое время молчала. Такое молчание заставляло осознать, какая пропасть разверзлась между мной и лучшей подругой. Раньше она знала меня лучше всех. Теперь казалось, что меня не знает никто. Даже я сама.

— А глаза? — продолжила Брей.

Сейчас я надежно прятала их за солнцезащитными очками, но все равно могла рассматривать город. В центре находилось около двадцати магазинов и ресторанов. Старлайт-Гроув был старым шахтерским городком, который после иссякших золотых жил переключился на скотоводство. Но дух Дикого Запада здесь сохранился.

Старинные кирпичные здания соседствовали с домами, похожими на старые фермы. При этом в оформлении каждого чувствовалась забота. Повсюду стояли горшки и корзины с цветами. Уже появились осенние украшения с листьями и тыквами. На каждом углу висели объявления о городских мероприятиях.

У книжного магазина стояла табличка о предстоящей встрече книжного клуба. Несколько сувенирных лавок рекламировали футбольный матч в честь возвращения выпускников. А пекарня сообщала, что их пирог с шоколадом и зефиром снова в продаже.

— После работы надо зайти в пекарню, — сказала я.

Брей нахмурилась из-за резкой смены темы.

— В пекарню?

— У них снова есть пирог с шоколадом и зефиром. Я бы съела.

Она поджала губы, и на лице проступило неодобрение.

— Может быть.

В какой-то момент Брей превратилась из лучшей подруги в мамочку, а я до чертиков скучала по своей прежней подруге. Летом мы вместе работали в баре с кухней в Род-Айленде и отлично проводили время. Не была уверена, что смогу сказать то же самое о работе с ней в The Boot. Но попробовать стоило.

— Или можем взять молочные коктейли с бойзеновой ягодой в «Гроув Гриддл».

В моем голосе прозвучало отчаяние. И дело было совсем не в желании заглянуть в городскую закусочную. Я скучала по своей сообщнице.

Брей что-то неопределенно промычала и свернула на парковку за The Boot. Само здание выглядело потрясающе. Оно было построено из старого дерева, настолько темного, что казалось почти черным. На его фоне особенно ярко выделялись цветы, высаженные в старых поилках. А распашные двери придавали заведению вид самого настоящего салуна.

Брей припарковалась на свободном месте, но двигатель не заглушила. Я напряглась, когда она повернулась ко мне. Она протянула руку, словно собиралась положить ладонь мне на предплечье, и у меня перехватило дыхание. Я не понимала, хочу ли ее прикосновения или до смерти его боюсь. Но это не имело значения. Едва протянув руку, она тут же отдернула ее.

Это ранило.

Даже понимая, почему она отступила, я все равно словно получила ножом под ребра. Декс случайно проговорился, что в больнице я истошно закричала, когда Брей попыталась меня обнять. И не переставала, пока мне не ввели успокоительное.

Я ничего не помнила. Ни единого проблеска. Воспоминания о том времени были отрывочными. Я не понимала, что было правдой, а что — плодом воображения. Как и во время плена.

Теперь ко мне никто не прикасался.

Это лишь увеличивало срок, прошедший с тех пор, как я в последний раз ощущала физическое проявление доброты. Похлопывание по спине. Пальцы, переплетенные с моими. Объятие.

Я скучала по этому.

И все же слишком боялась попросить. А вдруг снова сорвусь? Это серьезно подорвало бы мою версию о том, что со мной все в порядке и возвращаться к психотерапии не нужно.

— Нова?

Я вздрогнула на сиденье.

— Извини. Опять улетела в космос.

Брей нахмурилась. Готова была поклясться, что за четыре месяца после моего возвращения она хмурилась чаще, чем за всю предыдущую жизнь.

— Ты точно к этому готова?

Сомнение на ее лице ранило не меньше, чем отдернутая рука. Но я встретила его улыбкой.

— А почему нет?

Брей лишь молча смотрела на меня.

И этот пустой взгляд тоже причинял боль. Еще одно доказательство расстояния между нами.