Он спросил тихо, почти неслышно из-за музыки и голосов. Но для меня этот вопрос прозвучал оглушительно.

Возможно, меня заставило заговорить то мощное сочетание всего, что было в Коле. А может, дело в том, что он вытащил меня из самого ада, и именно там между нами возникла связь. Так или иначе, мои губы сами выдали тайны мужчине с измученным взглядом.

— Все смотрят.

Меня снова накрыло головокружением.

— Я постоянно чувствую на себе чужие взгляды. Стоит мне хоть на секунду дать слабину, как все бросаются помогать и пытаться все исправить. Я знаю, они делают это потому, что им не все равно. И я должна быть благодарна, но я…

Головокружение усилилось.

— Я…

Нужные слова никак не находились.

— Я даже не могу…

— Дышать?

Кол подсказал всего одно слово, но именно оно было правильным.

— Я не могу дышать.

Это было самое откровенное признание, на которое я могла решиться. И признаться в этом я могла только ему. Но такова была правда.

Я не могла дышать.

4 Кол

В тот момент я отдал бы все, чтобы вернуть Нове дыхание. Дать ей воздух. Дышать за нее.

— Идем со мной.

Слова сорвались с губ прежде, чем я успел их остановить. Это было ошибкой. Я знал, но мне было плевать.

Я старался никогда не оставаться с Новой наедине. Возможно, пару раз и подходил вплотную к границе дозволенного, но сейчас собирался ее серьезно нарушить. Нельзя заводить личные отношения с жертвой преступления. Особенно если ты все еще расследуешь дело, в котором она замешана. Трэвис Мур был мертв, но мы продолжали распутывать его сеть и устанавливать личности всех пострадавших.

Но боль Новы была для меня невыносима, и я готов был на все, лишь бы ее облегчить.

От моего тихого приказа ее серые глаза удивленно расширились. В глубине мелькнул серебристый отблеск, обещавший, что в ней еще теплится жизнь и жажда борьбы. Господи, как же прекрасно было это видеть.

Она пошла за мной по коридору, держась рядом. Но я не прикасался к ней. Следил, чтобы между нами всегда оставалось хотя бы пятнадцать сантиметров.

Я держал дистанцию не только ради соблюдения правил и предписаний. Я видел, что произошло в больнице. Стоял прямо за дверью палаты, когда Нова начала кричать. Так, словно умирала.

Я ворвался внутрь и увидел, как по лицу Брей текут слезы, а Декс оттаскивает ее прочь. Но Нова не переставала кричать. Замолчала лишь тогда, когда прибежала медсестра и ввела ей в капельницу лекарство, погрузившее ее в сон.

— Я просто… обняла ее.

Полные боли слова Брей прочно засели у меня в голове. Как и у всех нас. Теперь рядом с Новой мы вели себя осторожно. Старались не пересечь невидимую границу.

Но братья Арчер умели балансировать на таких границах. Иначе и быть не могло, когда один из твоих братьев справлялся с травмой, замыкаясь в себе. Не разговаривал и не выносил никаких прикосновений. Мы научились принимать Ориона таким, какой он есть. И сделаем то же самое для Новы.

Я толкнул заднюю дверь, ведущую на небольшую парковку за The Boot. Глубоко вдохнул, наслаждаясь ощущением свободы. За пределами четырех стен я всегда чувствовал себя как дома.

Придерживая для Новы дверь, я ждал. Она вышла и сразу запрокинула голову, словно искала солнце. Лучи легли на скулы и блеснули на почти черных прядях, заплетенных в косу.

Я заставил себя отвести взгляд от нее и всей этой красоты. Сосредоточился на лесу за парковкой. Это была не та глушь, в которой я обычно растворялся. Когда мне хотелось дикой природы, я уходил высоко в горы. Там можно было несколько дней не встретить ни души. Там тишина оглушала, но лишь в ней я наконец слышал собственный голос.

Однако такой глуши поблизости не было. Придется довольствоваться этим лесом.

Я пересек парковку, не сомневаясь, что Нова пойдет следом. Так и вышло. Между тяжелым стуком моих рабочих ботинок я различал ее легкие шаги в кроссовках.

Как только подошвы коснулись земли, что-то внутри меня расслабилось. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно.

Я прошел еще несколько шагов вглубь леса и остановился между осиной и елью. Повернулся к Нове. Она слегка побледнела, а руки дрожали вдоль тела. Эта дрожь чертовски меня бесила. Меньше всего на свете она заслуживала страха.

— Сними обувь.

Злость все же просочилась в голос, хотя я не хотел.

Нова приподняла бровь.

— Знаешь, сейчас ты ведешь себя как настоящий ворчливый командир. «Идем со мной». «Сними обувь». Ты вообще слышал слово «пожалуйста»?

Губы едва не дрогнули. Черт, как же приятно было снова увидеть в ней этот огонь. Оказаться так близко. Я почти чувствовал, как языки пламени касаются кожи.

— Сними обувь, пожалуйста.

Нова скрестила руки на груди.

— Зачем?