Сетчатая дверь хлопнула о косяк, и я распахнула глаза. Я была благодарна за солнцезащитные очки. При виде выражения лица Брей, стоявшей на крыльце, я невольно поморщилась. Она ждала меня. Лоб прорезали тревожные морщинки, но во взгляде мелькало раздражение. Я заметила его лишь потому, что мы знали друг друга почти всю жизнь.

С песочницы в детском саду и до сегодняшнего дня — и через все, что случилось между ними. Когда моя семья окончательно доказала свою никчемность, Брей всегда заботилась обо мне. Делилась обедом, если мама забывала положить мне еду. Звала к себе после школы, чтобы я могла спокойно сделать уроки. И каждый раз собирала меня по кусочкам, когда родители разбивали мне чертово сердце.

Поэтому, когда помощь понадобилась ей, я даже не задумалась. Ответ всегда был один — да. Я переехала с ней через всю страну, когда она забеременела в девятнадцать, а отец ребенка оказался мудаком редкостного масштаба.

Вместе мы создали для Оуэна прекрасный дом. Я помогала менять подгузники и кормить его в три часа ночи. Была рядом, когда он сделал первые шаги и произнес первые слова.

Мы были семьей. Но теперь казалось, что мне в ней больше нет места.

— Привет, — глупо произнесла я, слезая с велосипеда и направляясь к дорожке.

Янтарный взгляд Брей скользнул по мне, задержавшись на мокрых волосах и влажной одежде.

— Плавала?

Только это я и рассказала ей о своих внезапных исчезновениях: мне нравится плавать. Я знала, что ее это сбивает с толку. Раньше я никогда не увлекалась плаванием, но она приняла мое объяснение.

Я кивнула, заставив себя улыбнуться.

— Отличное утро для купания.

На самом деле моя так называемая поездка поплавать не имела отношения ни к солнцу, ни к прекрасному утру. Сегодня я выходила на работу после нескольких месяцев, когда почти ни с кем не общалась. Кошмары и тревога бушевали во мне, словно ручей после грозы.

Губы Брей сжались в напряженную линию.

— Холодно. Не уверена, что тебе стоит купаться так поздно осенью. В паре городков отсюда есть спортивный центр. Я могу отвезти тебя и…

— Не надо, — быстро перебила я. — Мне не холодно.

Мурашки на коже выдавали мою ложь.

— Я просто не хочу, чтобы ты заболела. Ты еще восстанавливаешь силы, — возразила Брей.

Я попыталась не отшатнуться, но ее слова словно ударили меня по лицу. Мне не требовалось напоминать, какой путь я уже прошла, сколько еще осталось и насколько хрупким может быть мое здоровье. Врач предупреждал, что так будет еще некоторое время.

— Все нормально, — процедила я, обойдя ее и направляясь в дом.

Я ненавидела себя за раздражение на единственного человека, который по-настоящему меня любил. На ту, кто никогда не терял надежды.

Узнав о моем исчезновении, родители и брат ничего не сделали. Позже я выяснила, что они даже не потрудились приехать из Род-Айленда в Калифорнию. Не звонили, чтобы узнать, как продвигается расследование. Не связались со мной даже после того, как меня нашли живой.

Зато получили десять тысяч долларов за интервью в популярной вечерней передаче.

По дому разнесся радостный голос Оуэна:

— Добавь еще печенья в тесто, Декс!

Раздался низкий, раскатистый смех.

— Еще немного печенья — и ты сам в него превратишься.

Я подняла солнцезащитные очки на макушку и пошла на кухню, откуда доносились радостные голоса. Я часто чувствовала себя чужой, наблюдающей со стороны. Но меня утешало, что самые дорогие мне люди обрели счастье.

Оуэн сиял, глядя на Декса со своего высокого стула. Он помогал ему готовить какое-то блюдо.

— Я не против превратиться в печеньковое чудовище.

Декс посмотрел на меня поверх очков в черепаховой оправе. Его взгляд почти сразу переместился, но я знала: за эти короткие секунды он заметил все. И мокрые волосы, и темные круги под глазами.

— Доброе утро, Нова.

Я снова заставила себя улыбнуться и возненавидела себя еще сильнее. Декс относился ко мне не просто хорошо. Он был добр и терпелив. Никогда не подходил слишком близко и всегда оставлял мне достаточно пространства. Без колебаний принял меня в доме, где жил вместе с Брей. И старался по мере сил успокаивать ее, учитывая обстоятельства.

И не только он. Вся его семья. Братья Арчеры и их двоюродный дед Уэйлон помогали гораздо больше, чем от них ожидалось. Особенно один из братьев.

Кол.

Второй по старшинству, именно он нашел меня в тот день. Как я узнала позже, он продолжал поиски, хотя все полицейские считали меня мертвой. Не остановился, потому что что-то не давало ему покоя. Он спас меня — во всех смыслах этого слова.

— Доброе, — наконец выдавила я.

Мой голос по-прежнему звучал немного хрипло, словно в плену я пристрастилась к сигаретам.

Оуэн широко мне улыбнулся.

— Супернова! Мы готовим клубничные блинчики с печеньем и сливками. Они мои любимые! Ты когда-нибудь такие пробовала?