— Да ладно, Нова. Неужели не сделаешь исключение даже для того, кто помог тебя найти? — настаивал Риз.

Помог меня найти?

Он не помогал меня искать. Меня нашла Брей. Декс и все Арчеры. Кол.

Именно Кол не сдавался. Даже когда все остальные считали меня мертвой. Он верил, что я жива. Что все еще дышу.

— Все в порядке?

Его глубокий голос отыскал меня и сейчас.

Я не заметила, как он поднялся с табурета и подошел к нам. Не услышала шагов. Но в этом весь Кол. Он не выставлял напоказ ни свою силу, ни желание защитить. Просто всегда вмешивался, когда это было необходимо.

На лице Риза мелькнуло раздражение.

— Все нормально, дружище. Просто разговариваем.

Кол не шелохнулся и не отвел взгляда от цели.

— Нова?

— Он репортер, — хрипло выдавила я.

Я ненавидела себя за то, что не могла взять себя в руки. Что сама не могла велеть проклятому журналисту убираться.

Ореховые глаза Кола потемнели. Темные крапинки почти полностью поглотили светлые.

— Вот как?

Риз резко оттолкнул табурет.

— Эй, мне неприятности не нужны. Я лишь рассказал Нове, что снимаю документальный фильм. Предложил ей принять участие.

— Ты хочешь в нем участвовать? — спросил Кол, не сводя глаз с Риза.

— Нет.

Легкие так сдавило, что даже этот единственный слог отозвался болью.

Кол сделал два шага и навис над Ризом всей своей громадой ростом под метр девяносто три.

— Тогда будь так добр, съебись отсюда. И больше не возвращайся, — прорычал он.

9 Кол

Ярость обжигала меня изнутри раскаленными волнами. Кровь гудела в ушах, а на шее пульсировала вена. Гребаный репортер. Уж я-то знал все об этих подколодных змеях.

После смерти отца и раскрытия правды о нем они устроили охоту на меня и братьев. Окружили наше поместье в Коннектикуте. Некоторые фотографы даже перелезали через стены, лишь бы нас заснять. Они выкрикивали вопросы, когда мы проезжали мимо в машинах с тонированными стеклами.

Черт, Маву тогда было всего одиннадцать. Он еще восстанавливался после ранений, едва не стоивших ему жизни. Но им было плевать. Они последовали за нами через всю страну до Старлайт-Гроув. Поджидали возле школ с длиннофокусными объективами и превращали в сенсацию каждое событие.

Все стало еще хуже, когда они принялись строить догадки об исчезновении нашей матери. Может, ей просто все надоело и захотелось начать заново, как она написала в письме? Не справилась с ролью матери пятерых мальчишек и жены влиятельного бизнесмена? Или причина была куда мрачнее? Может, ее убил отец? Мы до сих пор не знали. Но такие ублюдки, как этот репортер, обожали строить догадки.

Я не позволю этому куску дерьма поступить так с Новой.

— Убирайся сейчас же. Иначе я помогу тебе выйти, и тебе это очень не понравится, — прорычал я.

В глазах мужчины мелькнул страх, но он совершил глупость и продолжил напирать.

— Слышал о свободе прессы? И можно было бы проявить немного благодарности. Я добивался освещения дела Новы. Еще до того, как стало известно о Трэвисе Муре.

Я так сильно стиснул зубы, что боль отдалась в челюсти.

— Мне плевать, даже если ты общаешься с духом самого Элвиса. У тебя нет права преследовать жертву преступления.

— Это частное заведение, и я прошу вас уйти, — вмешался Уайлдер ледяным голосом.

В глазах репортера вспыхнул гнев, но он не сдвинулся с места.

— И уйти нужно сейчас, иначе я вызову полицию, — продолжил Уайлдер.

— С радостью лично надену на тебя наручники, — процедил я.

Репортер резко посмотрел на меня и поднялся с табурета.

— Ты полицейский?

Похоже, наблюдательностью этот журналист не отличался, раз не заметил мою форму.

— Лесная служба.

Мужчина фыркнул.

— Лесной полицейский?

Но тут его лицо просветлело, словно до него что-то дошло.

— Черт. Так это ты ее нашел? Я слышал, что ее обнаружил кто-то из Лесной службы. Я…

— Вон! — рявкнул Уайлдер, выходя из-за стойки, чтобы при необходимости выставить его силой.

Мужчина поднял обе руки и попятился.

— Уже ухожу.

Он достал из кармана визитку.

— Я бы хотел взять интервью и у тебя.

Я не взял карточку, и репортер бросил ее на пол.

— Позвони мне. Ты заслуживаешь признания за все, что сделал.

Я презрительно скривил губы и повернулся к барной стойке.

Нова стояла неподвижно. Ее лицо побелело.

Твою мать.

Я сразу двинулся к ней.

— Пойдем.

— Я не собака, начальник.

Она с трудом выдавила слова, и в голосе слышалась легкая дрожь.

— Пожалуйста, Феникс.

Тогда она наконец двинулась к краю стойки.

— В кабинет Уая, — отрывисто сказал я.

Нова пошла рядом со мной. Она сплетала и расплетала пальцы перед собой. Костяшки белели, а затем к ним снова приливала кровь.