Я сидела на тонком матрасе, обхватив колени руками. Мне не хватало Брей. Оуэна. Сколько я их не видела? Месяц? Два? Я окончательно перестала понимать, сколько времени прошло.

Что-то зашуршало. Одежда? Животное?

Я замерла. Паника впилась в меня, когда из теней выступил силуэт. Но не тот, который я привыкла видеть. Этот был меньше. Женский?

Я задышала часто и неглубоко.

— Ты ничтожество, — прорычал голос.

Женщина. Та, в чьих венах кипела ярость.

— Ты тупая. Уродливая. Жирная. Больше я не пущу тебя на кухню. Ты ничего не стоишь.

Ладонь ударила меня по щеке. В тот же миг я на секунду увидела кого-то. На лице у нее были какие-то очки. Они позволяли видеть в темноте?

Мысль исчезла, когда моя голова с хрустом отлетела назад.

Затылок ударился о твердую стену, и я рухнула на матрас. Все звуки стали приглушенными, словно я оказалась под водой.

— Мерзкая маленькая шлюха. Жирная потаскуха. Ты заплатишь.

Плевок попал мне в щеку. Но мир уже закружился. И тьма снова забрала меня.

Я быстро заморгала, пытаясь соединить прошлое с настоящим. Пытаясь наконец увидеть правду.

— Ты, — прохрипела я. — Ты была там.

Кора рассмеялась, будто все это страшно ее забавляло.

— Знаешь, после того как тебя нашли, я все ждала, что за мной придут. Не пойми неправильно, я знала, что у тебя мозги вконец сломаны. Но понятия не имела, что ты вообще ничего не помнишь.

Невидимый кулак сжал мое горло, как столько раз сжимали руки Трэвиса. Дышать стало почти невозможно, будто я втягивала в легкие раскаленный воздух.

— Но никто не пришел. Жалкая слабачка. Не смогла выдержать даже год во тьме. Знаешь, сколько я провела в темноте? Почти всю жизнь, — прорычала она, сильнее сжимая мои волосы.

— Пожалуйста, — прошептала я.

— Заткнись, — огрызнулась Кора. — Ты не имеешь права молить. Ты все разрушила.

— Я ничего не сделала.

Она встряхнула меня, как тряпичную куклу. Кора оказалась гораздо сильнее, чем я думала. Женщина, которую я считала подругой. Женщина, которую считала такой же жертвой, как и я.

— Ты просто не смогла сдохнуть, как должна была, — отрезала она. — Тебя обязательно должны были найти. Какое-то время я думала, что ты навсегда останешься этой сломанной версией себя. И мне нравилось знать, насколько ты разрушена. Это помогало. Но потом ты затеяла всю эту хрень с исцелением. Решила вернуть память.

Теперь я пыталась вспомнить не время, проведенное в той темной яме, а каждую встречу с Корой в настоящем. Я старалась взглянуть на них иначе. Так, чтобы наконец увидеть все, как есть.

— Кто держал тебя во тьме? — Голос осип, эмоции сдавили горло, но я все же произнесла слова.

Кора дернула меня за волосы еще сильнее и в ярости заставила отступить на несколько шагов.

— Думаешь, ты знаешь, что такое тьма? Ты понятия не имеешь. Моя сука-мать запирала меня в комнате сразу после школы. Выпускала только утром. Морила голодом. Заставляла мочиться и срать в ведро. Если бы не Трэвис, я бы умерла от голода.

Я болезненно втянула воздух. Сломленность не возникает на пустом месте. Она рождается из жестокости, пыток и боли. Гниет внутри, когда один человек калечит сознание другого. И какая-то часть меня сочувствовала Коре. Девочке, пережившей такое насилие.

Но это не помешает мне сделать то, что необходимо. Когда она толкнула меня назад, я оказалась ближе к кочерге. Ближе к возможности защититься.

И я буду бороться. Раньше я, возможно, сдалась бы, когда только Кол удерживал меня среди живых. Но теперь я хотела жить. Жить по-настоящему.

— Мне жаль. — Я позволила искренности прозвучать в голосе. — Мне жаль, что она так с тобой поступала.

— Тебе жаль? — Кора презрительно усмехнулась, снова дернув меня за волосы и уколов ножом кожу под подбородком. — Ты не имеешь права меня жалеть. Мне не нужно твое гребаное сочувствие, потому что у меня был Трэвис.

Мы немного приблизились к кочерге, и меня осенило.

— Что сделал Трэвис?

Лицо Коры озарила улыбка. Не извращенная, как прежде, а нежная. Улыбка влюбленной женщины.

— Он помог мне убить ее. — Улыбка стала шире. — Подмешал кое-что в ее любимый напиток. Через тридцать минут у нее начались судороги. На это стоило посмотреть. Я не отводила от нее глаз. Заставила смотреть на меня, когда она умирала. Чтобы она знала: это сделала я.

Зеленые глаза Коры сверкали восторгом.

— Потом мы увезли ее высоко в горы, подальше от тропы в каньоне Три-Крикс, и закопали. Тело так и не нашли. Мы похоронили ее очень глубоко. И все меня жалели. Только и слышала: «Ох, Кора, чем мы можем помочь? Бедная Кора, что тебе нужно?»

Она презрительно фыркнула.