Кол поставил коробку на банкетку у изножья кровати. Раздался мягкий стук. Разумом я понимала, что звук был негромким, но для меня он прозвучал как пушечный выстрел.

Огрубевшие пальцы приподняли крышку и достали веревку. Она была аккуратно свернута, а свободный конец несколько раз обмотан вокруг витков. И тогда я поняла: после той ночи, когда я привязала его к кровати, Кол бережно и тщательно убрал веревку. Почти с благоговением.

Он положил веревку на банкетку и в два широких шага оказался передо мной. Не знаю, чего я ожидала, но точно не этого. Кол осторожно поднял мою руку и коснулся браслетов и резинки на запястье.

— Можно?

Такой учтивый вопрос от мужчины, который собирался осквернить меня самым восхитительным образом.

— Да.

В его глазах вспыхнули и закружились искры, пока он разглядывал меня. Кто бы мог подумать, что одно простое слово так разгорячит Кола?

Он осторожно снял браслеты сначала с одного запястья, потом с другого. Подойдя к комоду, положил их с тем же благоговением, с каким обращался с веревкой. Но один предмет оставил в руке.

Вернувшись ко мне, Кол поднял руки к моим волосам. Собрал теперь уже короткие пряди и свернул их, как веревку. Закрепил резинкой и отступил.

— Все еще уверена? — спросил он.

— Да, — ответила я, снова даря ему это слово.

Он провел большим пальцем по нижней губе.

— Разденешься для меня, Феникс?

Сердце сбилось и запнулось, но на этот раз я не стала отвечать словами. Ответила действиями. Сбросила одну тапочку, затем вторую. Взялась за края толстовки и футболки и начала стягивать их вверх.

— Медленно.

В приказе звучала жесткость. И глубокая потребность.

Руки подчинились приказу. Пальцы двигались неспешно, костяшки скользили по коже. Я чувствовала выпуклые полоски двух шрамов на боку — следы ран, которых не помнила. Но перед Колом мне не хотелось их скрывать. Я не испытывала ни стеснения, ни страха.

Я подняла одежду выше головы и бросила на пол. Когда снова посмотрела на Кола, его взгляд полыхал.

— Без лифчика? — хрипло спросил он.

Соски мгновенно затвердели.

— Я же была дома до конца вечера.

При слове «дома» его лицо смягчилось.

— Надо будет запомнить.

Я улыбнулась и зацепила пальцами резинку спортивных брюк и трусиков.

— Смотри на меня, — приказал Кол. — Не хочу потерять свое серебро.

Я наклонилась, чувствуя, как тянутся мышцы. Такие движения я бесконечно отрабатывала за годы занятий йогой. Я не отрывала взгляда от зелено-золотых глаз Кола, пока кожа наливалась жаром. Когда брюки сползли вниз, я отбросила все в сторону.

Кол приоткрыл губы и потянулся за веревкой.

— Настоящее видение в лунном свете.

Сияние серпа стало ярче, когда сумерки окончательно сменились тьмой. Я чувствовала на коже и темноту, и свет.

Кол приблизился и едва коснулся концом веревки моей груди, затем провел ниже, по животу.

— Такая красивая. Когда смотрю на тебя, трудно дышать.

У меня перехватило дыхание, и все внутри сжалось.

— Встанешь передо мной на колени?

В вопросе Кола звучала жесткая хрипотца, но меня поразило другое. Он спросил, а не потребовал. И от этого желание отдать себя ему стало еще сильнее.

Между бедер стало влажно, когда я опустилась на ковер. Дышала я все быстрее. Не от паники, а от предвкушения. И то, что он оставался полностью одетым, пока я была совершенно голой, лишь усиливало ощущения.

— Сядь на пятки. Руки заведи за спину, — велел Кол.

Я подчинилась. Кожу и мышцы покалывало от нетерпения. Мне отчаянно хотелось узнать, что будет дальше.

Кол встал позади и провел веревкой вдоль позвоночника.

— Если будет слишком туго или больно, скажи. Хорошо?

— Да, — сразу согласилась я.

— Это искусство. Я рисую твою красоту разными оттенками. Всеми красками освобождения.

Тело поняло его раньше разума. Кол обмотал веревку вокруг моих запястий, создавая подобие манжет, а потом связал их вместе. Зафиксировав руки, он повел веревку вверх, завязывая узлы вдоль позвоночника через равные промежутки. Вскоре поняла и я. Освобождение приходило, когда я отдавала контроль. Мы с Колом дарили это друг другу — поровну брали и отдавали.

Но сейчас настало мое время отпустить себя. Передать Колу власть. А он, в свою очередь, докажет, что рядом с ним это безопасно.

Веревка скользила по коже, рассыпая под ней искры. Кол двигался быстро, точно и грациозно. Вскоре он вывел веревку вперед. Перекрестил ее восьмеркой и закрепил узел у грудины, на несколько сантиметров ниже горла.

Кол поймал мой взгляд.

— Что ты чувствуешь?

— Будто вся гудю, — прошептала я.

Один уголок его рта приподнялся.

— Ты охуенно красивая.