Я отошел от полицейского из Старлайт-Гроув, выглядевшего едва старше школьника, и направился к Уайлдеру. Он стоял за барной стойкой, рассеянно глядя в пустоту и вцепившись пальцами в столешницу.

— Эй, — тихо сказал я. — Это не твоя вина.

— Моя сотрудница.

— Я видел, как ты проводил ее до машины. Так же, как Кору и Эйдена.

Уайлдер резко выдохнул.

— Нужно было попросить ее написать, когда доберется домой. Тогда мы узнали бы на двенадцать часов раньше.

— Уай, — тихо произнес я.

— Я сделал недостаточно, — процедил он.

— Это чушь. И говорит в тебе прошлое.

Я знал, что старший брат носит такие же шрамы, как и я. Но его были еще глубже. Он винил себя, что не оказался рядом, когда братьям понадобилась помощь. И вдобавок видел, как все произошло, собственными глазами.

Он вошел в мастерскую отца как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот ударил Маверика ножом. Увидеть, как Орион схватил пистолет. Увидеть, как отец упал.

Он видел весь кошмар после приезда скорой и полиции. И именно он не дал Маву умереть.

— Иногда прошлое говорит самую горькую правду, — прошептал Уайлдер.

— А иногда оно нагло лжет. Не позволяй ему победить. Только не сейчас, — процедил я.

Уайлдер проделал огромную работу, чтобы снова взять себя в руки. Он победил зависимость от алкоголя, построил невероятно успешный бизнес и стал наставником в программе, которая помогла ему справиться с болезнью. И лучшего брата невозможно было пожелать.

Но, возможно, за всеми этими достижениями скрывалась другая война. Та, с которой он так и не разобрался до конца.

Рации затрещали, и все в помещении мгновенно насторожились. Роджер поднес свою к уху, и его лицо окаменело. Когда приглушенный голос замолчал, он выпрямился.

— Машину Пайпер нашли. Внутри кровь.

50 Нова

Смена времен года означала, что солнце теперь покидало нас раньше. И сегодня это казалось уместным. Сгущающаяся тьма подбиралась к нам, пока мы с Колом сидели на задней террасе.

Это место стало нашим. Сюда мы приходили, когда нам просто нужно было побыть. Или осмыслить происходящее.

Сегодня нам обоим, вероятно, требовалось немало и того и другого. Но пока опускались сумерки, я держалась за луну, поднимавшуюся вместе с ними. Она была не полной, но даже тонкий серп в небе излучал свет. И надвигающаяся тьма лишь заставляла луну сиять ярче.

Маяк надежды.

Надежды, в которой мы отчаянно нуждались. Надежды для Пайпер. Надежды для всех нас.

Я съездила с Дексом и Брей за детьми, чтобы они переночевали в их домике. Кол тем временем провел остаток дня на смотровой площадке, где нашли машину Пайпер. Было очевидно, что кто-то встретился с ней там, ранил ее и увез. Роджер с командой проверяли нового парня Пайпер, но никто из нас не знал его имени.

Мы все боялись за Пайпер — Эйден, Фиона, Уайлдер, Брей. Но, пожалуй, сильнее всех Кора. Когда я уходила, а The Boot снова открылся для посетителей, она выглядела совсем больной. Я попросила ее зайти после смены, но не была уверена, что она придет. Впрочем, каждый справлялся по-своему, и я не собиралась на нее давить.

Кол был уверен: Пайпер забрал тот же человек, что и Хайди. Только он понятия не имел, кто это.

И это его уничтожало.

Я посмотрела на мужчину рядом и впервые по-настоящему его увидела. Восходящая луна боролась с сумерками, окутывая его светом и тенью, как золото и зелень в его глазах. И то и другое напоминало самого Кола. Он состоял из света и тьмы, и их сочетание было прекрасным.

Я не смогла сдержаться и двинулась к нему. Забралась Колу на колени, пока он сидел на верхней ступеньке, обхватила его талию ногами, а шею — руками. Теперь наши лица оказались совсем близко.

Я убрала волосы с его глаз и всмотрелась в красивые черты.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

— Я знаю.

Эта уверенность была подарком. Он не сомневался в моей любви.

— Скажи, что я могу сделать.

Кол выдохнул, и воздух со свистом вырвался сквозь зубы.

— Это я должен утешать тебя.

— С чего ты взял, что не утешаешь?

— Я в этом не силен. Отвык.

Я не сдержалась и рассмеялась. После всего, что произошло сегодня, меньше всего ожидала услышать от себя смех. Но, черт возьми, это было приятно.

Кол сердито посмотрел на меня.

— Прости. — Я снова пропустила его волосы между пальцами. — Но это одна из самых нелепых вещей, которые я когда-либо слышала.

Его взгляд стал еще мрачнее.

— Нехорошо называть людей нелепыми.

— Нелепость сказал ты, — поправила я. — Кол, ты самый заботливый и утешающий человек из всех, кого я знала. Это идет из самой твоей души. Ты даришь это не многим, но даришь тем, кто для тебя важен.

Сердитый взгляд смягчился, уступив место любопытству.

— Я правда даю тебе то, что нужно?