У меня разрывалось сердце. За семнадцатилетнего мальчика, который видел, как рушится его семья. За того, у кого земля ушла из-под ног, когда он узнал, кем на самом деле был его отец. За мужчину, чьи худшие убеждения подтвердились, когда женщина не смогла разглядеть, какие они с дочерью на самом деле.

Жизнь снова и снова доказывала ему, что он недостаточно хорош. Что в нем все неправильно, плохо и ненормально. И меня убивало, что эти сомнения до сих пор жили в нем.

Я посмотрела в темно-ореховые глаза и сняла все свои преграды. Позволила ему увидеть все.

— Кол, ты помог мне жить. И я не о том, что ты просто не дал мне умереть, когда я больше не могла. Ты научил меня снова находить жизнь, не убегать от нее, а жить. Ты подарил мне красоту, радость и семью. Ты позволил показать тебе настоящую меня, когда мне казалось, что внутри меня нет ничего, кроме уродства.

В выражении Кола появилась яростная решимость.

— Ты прекрасна целиком, — хрипло произнес он. — Твоя надежда и твой страх. Твоя радость и твоя боль. Потому что все это — ты.

— Нет ничего утешительнее, чем всем существом знать: тебя любят такой, какая ты есть. Это самый драгоценный подарок в моей жизни.

Кол внимательно всматривался в мое лицо.

— Я люблю тебя.

— Я знаю, — ответила я с улыбкой.

— Перестань воровать мои реплики.

— Они хорошие.

Я легко коснулась губами его губ и выпрямилась. По мышцам пробежала дрожь, но не от тревоги. Это были те же бабочки, которых я почувствовала перед признанием Брей в любви. Предвкушение и немного нервов. Все это означало, что я жива. А раз так, я хотела по-настоящему жить. Не в страхе, а свободно.

— Я хочу кое-что попробовать.

Темные брови Кола вопросительно сошлись.

— Хорошо. Скажешь что?

— Я хочу, чтобы ты меня связал.

51 Нова

Череда эмоций, промелькнувших на лице Кола, доставила мне немалое удовольствие. Сначала потрясение, затем легкая тревога, надежда и, наконец, обжигающий жар.

— Феникс, — прорычал он.

Я знала, что последует дальше. Он скажет, что сейчас не время. И я понимала его тревогу. Все, что происходило вокруг, всколыхнуло мою травму. Но именно поэтому сейчас был самый подходящий момент.

— Поверь мне, — прошептала я. — Поверь, что я знаю, чего хочу. Что мне нужно.

— Объясни.

Я чувствовала, как в мышцах Кола снова борется сдержанность — одна из черт, которые я любила в нем больше всего. Он так старался обуздать силу, которой легко мог подавить почти любого. Он достаточно заботился обо мне, чтобы никогда не перейти черту.

Я провела большим пальцем под его нижней губой, очерчивая ее изгиб.

— Мне нужно отпустить контроль. Понять, что я ничего не решаю, но со мной все равно все хорошо. Я хочу вернуть себе право на то, что значит быть связанной. И знать, что для меня это больше никогда не станет чем-то плохим.

Кол внимательно смотрел на меня, обдумывая каждое слово.

— И я хочу подарить это тебе.

— Нова, ты и так отдаешь мне все.

— Тебе это нравится? Связывать кого-то?

Он отвел взгляд, и я получила ответ.

— Позволь мне дать это тебе, — настаивала я. — Позволь дать это себе. Нам.

Темно-ореховые глаза снова остановились на моем лице, изучая его.

— Ты должна пообещать, что скажешь, если что-то окажется слишком.

— Я никогда не стану тебе лгать.

Слова сами сорвались с губ. Потому что я и раньше ему не лгала. Рядом с Колом было так легко говорить правду, ведь он принимал меня такой, какая я есть.

Вместо ответа он резко поднялся, подхватив меня за задницу. И целеустремленно направился к задней двери. Едва мы вошли, он запер замок и включил сигнализацию. Кол нес меня так легко, словно я ничего не весила, перескакивая через ступеньку и заставляя меня хихикать.

— Ты правда думала, что можешь предложить мне все, а я, блядь, не стану торопиться? — спросил Кол.

Я усмехнулась, прижавшись к его щеке.

— Кажется, мне нравится, когда ты торопишься.

В ответ он лишь глухо зарычал и вошел в свою спальню — комнату, которая постепенно становилась нашей. Он медленно опустил меня на пол, и от трения по коже разбежались искры.

Кол несколько мгновений смотрел на меня, затем едва коснулся костяшками моей скулы.

— Ты уверена?

— Уверена.

Дрожь в мышцах усилилась. Это было совсем не то опьянение, что прыжок со скалы или бешеный спуск с горы на велосипеде. Такие вещи всегда будут меня манить, но это? Это было лучше. Значительнее.

Кол подождал, проверяя, не передумаю ли я. Когда этого не произошло, он коротко кивнул и босиком направился к гардеробной.

Было что-то чертовски сексуальное в том, как он выглядел в низко сидящих джинсах, футболке и фланелевой рубашке. Дома он чаще всего одевался именно так. Но особенно мне нравилось, что рубашка не скрывала широкие плечи, напрягавшиеся, когда он потянулся за тканевой коробкой.

Никогда бы не подумала, что такая простая вещь заставит меня дрожать от предвкушения. Но так и было.