Теперь даже моя легкая улыбка спала с лица. В голове молниеносно пронеслись воспоминания детства, когда мама была рядом и подкачивала меня позитивом. Она научила нас с Анфисой жить так, как нам самим хочется, и обязательно сопровождать эту жизнь с улыбкой. Все разрушилось после ее ухода. И именно к ее отсутствию я не могу привыкнуть.

— Она умерла пять лет назад. Последняя стадия рака не щадит никого. Отец лично оперировал ее, но он всего лишь хирург, а не вездесущий чудесное исцеление.

— Мне жаль. — Андрей сжал челюсти.

— Ничего, я уже привыкла. Раньше было тяжело несомненно, но я смирилась. Но отец считает, что я начала бунтовать после ее смерти. На самом деле, я демонстративно раздражаю его из-за любовницы, которая была у него и при жизни мамы.

Андрей вздохнул и качнул головой.

— Не просто тебе. А сестра?

— Анфиса? Мы с ней поддерживаем друг друга. Правда два года назад с ней случилось несчастье, отчего она закрылась и в себе, и в своей комнате. Тебе повезло увидеть ее в клинике. Она вышла из своей норы ради меня и вроде бы эта автокатастрофа дала толчок к ее восстановлению. Она получила стресс, испугалась за меня, и будто забыла о своем непростом прошлом. Так что, есть и положительные моменты от случившегося со мной.

Андрей снова вздохнул и взглянул на меня с сожалением. Меня это не устраивает. Я вдруг стала очень разговорчивой рядом с ним и выложила всю свою короткую и скучную жизнь за несколько минут. А все потому, что мне хочется говорить с ним обо всем. Хочу, чтобы он знал меня со всех сторон. Но так же я хочу хотя бы что-то знать о нем. И подумала, что если я буду откровенной, то и он не заметит, как раскроется передо мной.

— Ну, а ты что расскажешь о себе?

Я отгрызла остатки вафельного рожка и кинула в рот самую вкусную часть.

— На кого ты все-таки учишься? — полюбопытствовала я.

— Я не могу распространяться об этом каждому, — улыбнулся Андрей, показывая мне этим, что не из вредности скрывает место своего обучения, а потому, что вынужден.

— Ясно, — кивнула я. — Ты здесь у родителей?

Андрей кивнул и так же разгрыз вафельный рожок. Когда осталась та самая вкусная часть, я уставилась на нее влюбленными глазами. В этом кончике рожка всегда остается твердый шоколад. Андрей проанализировал мой взгляд и улыбнулся, приблизив к моему лицу любимый кончик. Я посмотрела в его синие глаза и увидела одобрение. Открыла рот и Андрей, глядя в мои глаза, засунул в него вкусную часть, подушечкой пальцев коснувшись моих губ. Он отдернул руку и сжал челюсти.

Он точно умеет читать мои мысли. Про лимонад на пляже он тоже угадал. Или же он очень внимательный. Просто мечта любой девушки.

— А там у тебя есть девушка?

Я не сразу поняла, какой вопрос задала. Мои слова опережают мои мысли. Я покраснела, когда Андрей взглянул на меня с удивлением и с полуулыбкой. Даже уши загорелись от смущения.

— Нет, — мягко ответил он. — У тебя наверняка тоже никого нет.

— С чего ты это взял? — возмутилась я такому самоуверенному предположению.

— Москвичи слишком нежные, а ты слишком взрывоопасная, рыжуля, — усмехнулся он.

Сейчас я таю не от солнца, а от того, как он со мной разговаривает и буквально читает как открытую книгу.

— Ладно, ты прав, — честно призналась я. — У меня никого нет. И не потому, что у меня характер сложный и меня тяжело вывозить, — выставила я указательный палец.

Андрей сдержал смешок, облизав губы.

— Я просто жду настоящую любовь. Которая как в книгах.

Андрей тут же стал серьезнее. Он прислушивался к каждому моему слову и данная часть разговора его заинтересовала. По глазам видела, что Андрей ждет продолжения.

— Хочу, чтобы он любил меня сильно. Сильнее всего. Чтобы я была центром его Вселенной. Чтобы он ценил меня и уважал. Чтобы мы были как родные люди. Чтобы он всегда был рядом только со мной, — коротко пересказала я свой эгоистичный идеал.

— Ты рассуждаешь, как наивная девочка, — улыбнулся он.

Я нахмурилась.

— Ну и пусть. Не хочу искать в любви какую-то выгоду. Хочу, чтобы она была настоящей и бескорыстной.

— Давай я разрушу твою идеальную картинку. Представляешь, у каждого человека имеются свои интересы, и он не может отдавать себя полностью кому-то. А если он будет военным? — внезапно спросил Андрей, действительно одним вопросом нарушая мою картинку, как и обещал.

Этим вопросом он разрушил мой идеальный, маленький выдуманный мир, словно в стену с красивым рисунком прилетел ломающий все стальной шар. Андрей дал мне почву для размышлений, и я умолкла, пытаясь представить в голове такой исход. Но перед глазами чернота, картинка не складывалась.

— Который не сможет всегда быть только рядом с тобой, — подталкивал меня к ответу Андрей уточнениями.

— Но будет любить сильнее всего? — уточнила я, чтобы Андрей продолжал помогать мне составить другой пазл.

Он немного подумал, пристально глядя в мои глаза, и кивнул.