Ни его скрытность, ни отстранённость, ни сомнительная деятельность — не оттолкнули меня от него. А я так надеялась. Стоит мне его увидеть, как во мне просыпаются странные и незнакомые чувства. Внутри такой трепет, будто правда рой бабочек пробудился. Но я отравляю их ядовитым убеждением, что между нами ничего и никогда не будет, потому что я не собираюсь стучаться в закрытую дверь. У меня достаточное количество гордости и уважения к себе.

Я устаю от того, что Андрея слишком много в моей голове.

— Девочки, что случилось? — послышался противный голос, и я отвлеклась от своего «увлекательного» дела, нехотя поднимая глаза на источник звука.

— Все нормально, — ответила за меня Анфиса, которая сидит рядом со мной.

Сегодня отец внезапно захотел устроить совместный семейный завтрак на террасе, а мы с Анфисой не имели право отказать. Теперь мне приходится лицезреть строгое выражение отца, который сидит во главе стола, и его обожаемую супругу, которая сидит справа от него. Такое впечатление, будто отец думает, что если вот так собираться нашей «дружной компанией» за одним столом, то нам удастся полюбить друг друга. Бред сумасшедшего.

— В последнее время в доме такая тишина, — с намеком проговорила Розалия, отпивая сок из стакана.

— А ты не рада? — буркнула я. — Ну конечно, ты же счастлива, когда мы ссоримся с отцом.

Анфиса ткнула локтем в мое предплечье, говоря этим жестом, чтобы я заткнулась, ведь выражение лица отца становится все мрачнее с каждым моим колким словом.

— Почему ты так считаешь? Я наоборот рада, что ты стала благоразумной и не терроризируешь отца. Он хотя бы отдохнет.

Она одарила отца своей приторно-сладкой улыбкой и погладила его по плечу. На пальце сверкнуло кольцо с огромным камнем, который принял солнечные лучи. От палящего солнца нас скрывал навес, но воздух все равно душный и раскаленный из-за жары.

— Кстати, дорогой, я купила для девочек безумно красивые платья для сегодняшнего вечера. Они будут блистать. Особенно наша Василиса.

— Спасибо тебе, милая, что взяла на себя эту обязанность, — улыбнулся отец и поцеловал тыльную сторону ее ладони.

Точно. Сегодняшний вечер. Я совсем забыла, занятая размышлениями об Андрее. Сегодня же приезжают Князевы и мы с Анфисой обязаны быть на этом чертовом ужине. Хотя я планировала сбежать уже днем и избавить себя от общества этих ненавистных мне людей.

— Ну, что ты, дорогой. Мне только в радость. Так же я пригласила визажистов. Мы произведем яркое впечатление.

Я закатила глаза.

— А для чего наряжаться? Что это за важный прием? Английская королева приезжает?

Хотя Князевы оправдывают свою фамилию. Они действительно демонстрируют себя так, словно являются аристократами, герцоги в современном мире. Они имеют успешную юридическую фирму, в которую входит вся семья. Егор Князев — сын этих успешных людей, имеющие миллиарды на счету, вошел в эту иерархию недавно, когда он закончил университет в Лондоне.

— Мы все деловые люди, — улыбнулась Розалия. — Дресс-код необходим даже в домашней обстановке.

— Ага, да, особенно ты, — фыркнула я. — Красный диплом по специальности «Бездельница».

Отец слегка ударил ладонью по столу, привлекая к себе мое внимание.

— Прекрати снова паясничать! — вскрикнул он. — Сегодня ты будешь вести себя как подобает нормальной и воспитанной девушке! Веди себя как дочь, которая уважает своего отца! Не смей меня позорить перед Князевыми, ты поняла меня?!

Анфиса бросила на меня быстрый осуждающий взгляд. Я натянуто улыбнулась, сдерживая свою злость.

— Поняла, — процедила я.

Отец снова схватился за свои приборы и хмуро продолжил поглощать еду на тарелке. Розалия взглянула на меня так высокомерно и самодовольно, что мне захотелось как следует растрепать ей блондинистые волосы и уничтожить эту элегантную прическу. Она всегда так смотрит на меня, когда выходит победительницей. Она — это отдельный вид стервятника в человеческом облике — питается исключительно негативными эмоциями, возникающие между мной и отцом. А этот раздор между нами она сама и создает. Поэтому нам нельзя находиться вместе и эти семейные завтраки, обеды и ужины как раз-таки являются специальной возможностью поругаться, нежели сблизиться.

— Прошу тебя хотя бы сегодня не злить его, — взмолилась сестра, когда мы вошли в мою спальню после очередной неудачной трапезы.

— Да плевать я хотела на этот ужин, — призналась я. — Не знаю, как ты, но я сваливаю.

Я повернулась к шкафу, но сестра схватила меня за руку и снова развернула к себе лицом.

— Василиса, это будет твоей ошибкой, — серьезно предостерегла Анфиса.

— А почему ты на его стороне? — возмутилась я.

Анфиса закатила глаза.

— Я не на его стороне. Я боюсь, что если ты сегодня что-то испортишь, то это станет концом. Финиш в точке кипения терпения отца. Я боюсь представить, что он с тобой сделает, если ты сегодня будешь вести себя дурно и поднимать скандалы.