— Да, есть в нем эта черта, я заметила, — задумчиво озвучила свои наблюдения Анфиса. — Но он красивый. Бог мой, какой красивый… — протянула она.

Я пожала плечами и отвернула голову к стене. В моменте я перестала контролировать свои дрожащие губы, которые сами по себе растягивались в улыбке, а я старалась подавить ее.

— О, о-у, вот ты и попалась, — посмеялась Анфиса.

— Да ну тебя, — пропищала я, слегка ударив ее по плечу ладонью.

— Вижу, что он тебе тоже понравился, — уже серьезнее добавила сестра.

Я вздохнула, осторожно положив голову на ее плечо. Из-за резких движений она у меня все еще кружится и к горлу подступает тошнота.

— Понравился, — призналась я. — Наверное, еще в автобусе. Мы там с ним познакомились, когда я возвращалась из Москвы, а он ехал домой на каникулы. Понравился, несмотря на его холодное отношение и отстранённость. И я не знаю, как это произошло. Как может понравиться тот, кто отчетливо прочерчивает между нами границу? Кто явно отталкивает и буквально кричит: «Я не хочу отношений с тобой».

— Ох, мне кажется, что ты драматизируешь. Парень умеет контролировать эмоции. Он действительно отстраненный. Но вот что таится внутри него ты же не знаешь. Открой глаза шире, из-за сомнений они у тебя закрываются. Парень сидел на скамье возле реанимационной палаты и ждал информации о тебе. Будь он равнодушен, то ушел бы сразу после первой помощи. Или даже бы не поехал с тобой в машине скорой помощи.

Я снова вздохнула. В последнее время делаю это часто. Сестра рассуждает более здраво, чем я. Она смотрит с другого ракурса и видит иную картину. Только что с этого толку.

Мы давно с ней не говорили вот так по душам. Давно не лежали вот так вместе. Мне этого сильно не хватало, и я невольно прижимаюсь к сестре плотнее. Я вдруг ощутила себя ранимой и уязвимой. Этот парень раскрывает мою душу целиком, но так не должно быть. Розовые очки внезапно спадают, когда я вижу его образ перед глазами и в голове начинает проясняться холодное осознание, которое резко остужает мое пылающее сердце.

— Да я вообще не понимаю, почему мы это обсуждаем, — оживилась я, подняв голову.

Я согнула ноги в коленях и прижала их к груди, обнимая руками. Вторая по счету беззащитная поза, после позы эмбриона.

— Ничего не началось и пусть не начинается. Хорошо, что он сдержанный и отстранённый. Мне не нужен курортный роман. Пусть этим довольствуется Ксюша. Я хочу серьезных и долгих отношений.

— А с ним такого не получится, если разобраться?

Я недолго помолчала, задумавшись. Меня бросает из одной крайности в другую. Отношения между мной и Андреем такие шаткие, не имеют никакой определенности, что не получается сделать окончательные и точные выводы. Я говорю, что не хочу даже попробовать с ним, не хочу выяснять отношения, но при этом очень хочу понять, каково это, когда его руки крепко прижимают к горячему телу, а синие глаза, наполненные вожделением, обволакивают разум.

Должно быть я спятила. А всему виной его невообразимая красота и бешеная харизма. Ему даже делать ничего не пришлось, чтобы плотно прижиться в моей голове и уже в сердце. И вот я перестаю рассуждать здраво. Буквально заставляю себя вспомнить про расстояние, которое тянется между нами, как целая вечность. И данный факт тоже должен давать мне отрезвляющую пощечину.

— Да пусть идет он к черту! — выпалила я, что сестра вздрогнула. — Не буду. Чувствую, что с ним я забуду, что такое спокойствие.

Злость во мне вспыхнула мгновенно, и она склонила меня к одной крайности — не пробовать ничего.

На следующий день меня выписали. Приехала за мной так же Анфиса.

Можно подумать, что у нас нет родителей. Отец даже не позвонил мне и не желал ничего знать о моем самочувствии. Я стараюсь не удивляться его холодному равнодушию, но иногда у меня сердце сжимается из-за его наплевательского к нам отношения. Будто мы с Анфисой — это самое бесполезное и ненужное, что есть в его жизни. Конечно, ведь мы не оправдали его ожиданий. Если бы я погибла, то он бы наверняка и слезу не проронил.

Мы с Анфисой вошли в дом и, когда прошли в гостиную, как обычно, наткнулись там на самую главную бездельницу, которая умеет работать только ртом. Она лежала на диване и рассматривала на солнце палец, на котором появилось очередное новое кольцо. Бриллиант просто огромный, и я могу увидеть его даже на расстоянии.

— Явились? — заговорила она, когда заметила нас и приняла сидячее положение. Ее взгляд не уходил от кольца, как и наши с Анфисой. — Выздоровела, головная боль?

— И не надейся, — грозно рявкнула я.

Розалия хмыкнула, будто услышала писк комара, выражая полное равнодушие. Все внимание приковано к кольцу, которое стоит целое состояние и поднимает ее драгоценную самооценку на еще один карат.