И тут же снова столь желанный поцелуй. Более властный, глубокий, такой, что все мысли погасли. Остались лишь вкус его опытных губ, жар его желанного рельефного тела, и это невероятное, пронизывающее ощущение от сплетённых кторов, от которых по позвоночнику пробегали разряды чистого удовольствия.

Ктиирсы его ктора переплетались с моими, и каждое соприкосновение отдавалось во мне долгой, тягучей дрожью. Будто его пальцы пробегали по позвоночнику, по внутренней стороне бёдер, по изгибу спины — везде и нигде одновременно.

Я перестала различать границы своего тела. Они растворились. Ощущения шли по множеству каналов сразу — горячие губы на моих губах, пульсация в узле кторов, тяжесть его тела надо мной, и всё это сливалось в одно всепоглощающее чувство.

Стин вдруг сжал мою руку сильнее, но тут же отпустил.

Мгновение пустоты, но узел кторов тут же сомкнулся плотнее, заполняя брешь его присутствием. Стин остался со мной через сцепку кторов, через Ждуна, который жадно впитывал каждый импульс от чужих черных хвостов и передавал мне.

Рэск тут же перехватил моё внимание, целуя глубже, требовательнее.

От его ктора в узле прошёл властный жаркий импульс — собственнический, утверждающий, и это заставило меня забыть обо всём, кроме него. Я полностью сосредоточилась на властном горячем мужчине надо мной.

Отрывочные мысли бились где-то на краю сознания, как же я люблю его, как сильно, как много дней прятала это чувство от всех и давила в себе, считая недостойным, и неужели это происходит на самом деле?

Пусть и так странно, запутанно, но в то же время так правильно, что у меня рвалось все внутри от нахлынувших чувств, а его ктор отвечал на мои спутанные мысли горячими волнами подтверждения его горячей и глубокой любви ко мне.

Смутно осознавала, что я уже полностью обнажена, и раа Рэск тоже. Чувствовала и уже робко исследовала его тело.Изнывала от нетерпения. Тело горело, каждая клетка требовала его. Внутри. Но Рэск ласкал меня нарочито ровно, не ускоряясь, и только через ктор ко мне прорывался его настоящий голод — дикий, яростный, едва сдерживаемый.

Он доводил меня до самого пика и на самой грани отступал, снова и снова — через ктор он точно знал, когда нужно замедлиться, когда можно ускориться. Каждый раз, когда я дрожала и торопила его, он отводил руку и прижимался губами к моему лбу, к виску, к уголку губ, давая мне время выдохнуть, прежде чем начать снова.

— Расслабься, ктиара моя, — прошептал он в мои губы, — доверься мне. Отпусти себя.

Закрыла глаза и сделала то, что он просил. Расслабилась. Перестала бороться с собственным телом, перестала пытаться контролировать каждую дрожь. Доверилась ему полностью, позволяя вести себя сквозь этот водоворот ощущений.

Я дрожала, потеряв счёт времени. Всё тело стало одним оголённым нервом, и каждое прикосновение, каждый импульс от кторов отправлял меня всё ближе к пропасти. Я чувствовала себя открытой до предела, полностью уязвимой перед ним, и это уже нисколько не пугало.

Вдруг его ктор вдруг сделал что-то — короткий, властный импульс, и по моему позвоночнику прокатилась волна такого острого наслаждения, что я вскрикнула, выгибаясь под ним всем телом.

В этот момент Рэск сильнее прижал меня своим телом к матрасу, давая прочувствовать полностью степень своего горячего и твердого желания. Его руки уверенно легли по обе стороны от моей головы, замыкая клетку из горячей мужской силы.

В тёмных глазах плескалось что-то первобытное, и меня кольнуло страхом, но он быстро растворился в жарком импульсе из накрепко сплетённого узла, где мой ктор уже трепетал от наслаждения в монолитной хватке двух черных кторов.

С моим же телом тоже что-то произошло — оно вдруг стало мягким, расслабленным и совсем невесомым.

В этот миг моей наивысшей податливости раа Рэск сильно и уверенно двинул бёдрами, наполняя меня решительно, властно, одним плавным движением.

Я ахнула от распирающего незнакомого чувства, ожидая боли — ведь он был таким крупным, а я такая маленькая под ним… Да и в первый раз, говорят, всегда больно, а он…

Но я не почувствовала и тени даже близко похожей на боль. Ощущала только ошеломляющую наполненность, что меня заполнили целиком, до самых краёв.

Я широко распахнула потрясённые глаза. Рэск смотрел на меня в упор, не отрываясь. В его взгляде читалась стальная сдержанность, но сквозь неё прорывался дикий, почти нечеловеческий голод.

Он тут же сделал новое движение, плавное и глубокое, и я выдохнула, отпуская себя. Потом ещё одно, и ещё, и каждое из них отдавалось внутри меня долгой, тягучей дрожью.

Рэск двигался внутри меня в плавно нарастающем ритме. Его взгляд не отпускал моего лица, и я тонула в этой чёрной глубине, едва вспоминая, как дышать. Казалось, он и вёл меня к пику через глаза.

Через сплетённые кторы моё наслаждение передавалось ему, а ещё… Стину, который всё это время оставался рядом. Чувствовала их обоих, и ещё… их общую радость, что мне хорошо и я получаю удовольствие.